Шрифт:
Сунь Цюань вспомнил про Лю Бэя, как тот оказался на краю гибели и как ему чудом удалось преодолеть бурный Сандаловый ручей Таньси. «А я что же, ни на что не годен?!» – подумал он и, пришпорив коня, помчался по мосту на другую сторону. Он натянул поводья, и его конь будто взлетел! Сунь Цюань зажмурился от страха. Через несколько секунд он очнулся, когда копыта коня ударились обо что-то твердое. «Ура! Мне удалось! Я смог!» – ликовал Сунь Цюань.
Тут подоспело подкрепление, и Сунь Цюаня сопроводили на корабль. Оглянувшись на другой берег, он увидел оставшегося там Лин Туна и отчаянно вскричал:
– Лин Тун, скорее сюда! Быстрее!
Но Лин Тун, раненый, истекал кровью, а все его солдаты погибли. Услышав крики Сунь Цюаня, он из последних сил кинулся в реку, и тот сумел затащить его на корабль. Так с остатками своей армии Сунь Цюань бесславно вернулся домой, в край к востоку от Янцзы. Он решил немного перевести дух, а потом предпринять новый поход.
Чжан Ляо осознавал, что эта победа была лишь удачей. Он размышлял: «Если в следующий раз Сунь Цюань извлечет уроки из своих поражений и снова нападет на меня, то я вряд ли смогу его одолеть». Он срочно отправил донесение Цао Цао с просьбой о подкреплении.
Тем временем Цао Цао уже покорил Ханьчжун и мог спокойно ударить по Лю Бэю. Однако, подумав, что Лю Бэй наверняка уже приготовился к его вторжению, он решил подождать и отправился на помощь к Чжан Ляо. Как вы думаете, предпримет ли Сунь Цюань очередную попытку покорить Хэфэй? И что сделает Цао Цао? Об этом поговорим в следующий раз.
60. Перемирие
Чжан Ляо понимал, что Сунь Цюань вскоре предпримет новый поход, и на этот раз справиться с ним будет не так-то легко. Поэтому Чжан Ляо направил послание Цао Цао с просьбой о подкреплении. И вот наконец Цао Цао вместе с огромной армией прибыл в Хэфэй, где развернул целую речную баталию. Только вот он ничего не смыслил в сражениях на воде.
Сунь Цюань расположил боевые корабли по одной линии, и при любой атаке Цао Цао с кораблей летели мириады стрел. Их было так много, что казалось, они падали огромным монолитом. Цао Цао никак не мог подобраться к этой флотилии. Он гневался, понимая, что бездарен в речных боях, и в конце концов решил отступить.
Сунь Цюань знал, что не в характере Цао Цао так быстро сдаваться. И точно, после небольшой передышки армия Цао Цао снова прибыла на берег. На этот раз они немного изменили тактику: с помощью щитов воины образовали огромный заслон, а пики направили в сторону неприятеля. Против такого заслона стрелы были бессильны, и армия Цао Цао приближалась, остался последний оборонительный рубеж.
– Возьмите арбалеты, пробейте неприятельские щиты! – громко прокричал Сунь Цюань.
– Господин, но у нас нет арбалетов! – заикаясь, неуверенно пролепетал офицер, ответственный за снабжение оружием.
– Тогда пустите в ход катапульту, забросайте их камнями! – приказал Сунь Цюань.
– Но… ка… камней тоже нет! – прошептал офицер.
Прибыл гонец с донесением:
– Господин, стрелы на исходе!
Сунь Цюань судорожно думал: «Арбалетов нет, камней нет, а теперь и стрелы на исходе – что же вообще есть?! Как же мне одолеть Цао Цао? Неужели и на этот раз меня ждет поражение?»
Он поднял голову и поглядел ввысь. Сгущались тучи, сплошным черным пологом они застилали горизонт.
– О Небо, пошли дождя! – взмолился Сунь Цюань.
Раздались крики:
– Корабли! К нам идут корабли!
Все посмотрели вперед: издалека к ним подплывала армада. Чьи же это корабли? Неужели это западня Цао Цао? Однако новая флотилия вовсе не собиралась их атаковать, а, наоборот, направилась в сторону армии Цао Цао.
– Это подкрепление! Подкрепление пришло! – ликовали бойцы. Сунь Цюань пригляделся: его генерал Лу Сюнь прибыл как нельзя вовремя, когда они были на волосок от гибели.
Начался ливень, но Сунь Цюань даже не попытался укрыться. Он стоял, гордо подняв голову, и радовался:
– Этот дождь как раз кстати! Благодатный дождь!
Под вечер Цао Цао отступил. Дождь кончился, воцарился покой. На этот раз, чтобы отметить чудесное спасение и отблагодарить своих воинов, Сунь Цюань закатил в лагере пир. С чашей вина он обошел всех, от генералов до простых бойцов, и наконец приблизился к командующему:
– Чжоу Тай, хочу уважить тебя, благодарю за спасение!
Сунь Цюань осушил чашу, а Чжоу Тай замешкался. Он был ранен в ногу, поэтому с трудом встал, чуть склонившись вбок, и только потом выпил.
– Ты что же, серьезно ранен? – поинтересовался Сунь Цюань.
– Нет, сущие пустяки! – замахал руками Чжоу Тай.
Сунь Цюань вдруг увидел свежие пятна крови на его рубахе и страшно обеспокоился:
– Ну-ка, раскрой, я взгляну!
Чжоу Таю было неловко, но Сунь Цюань настаивал. Командующий снял рубаху, и все ахнули: на Чжоу Тае не было живого места! Его тело оказалось испещрено следами – застарелыми шрамами и свежими ранами. У Сунь Цюаня больно кольнуло в сердце и сдавило горло – он не мог вымолвить ни слова.