Сунь Цюань взял себя в руки и указал на его спину:

– Когда ты получил это ранение?

Чжоу Тай покраснел и неуверенно пояснил:

– Когда мы оказались в окружении. Я увидел, как один из врагов хотел напасть на вас сзади, и тут же стал колоть его своей пикой, так и получил ранение. Но сейчас все прошло, уже не болит!

Сунь Цюань налил ему полную чашу вина, которую Чжоу Тай залпом выпил. Потом Сунь Цюань стал расспрашивать его о ранениях в живот. Тот рассказал:

– Когда вас, господин, почти настигли неприятельские стрелы, я попытался преградить им путь, и стрелы попали в меня.

Сунь Цюань снова наполнил чашу вином. Так, рассказывая о каждом ранении, Чжоу Тай и Сунь Цюань выпивали по чаше, а когда рассказы закончились, Чжоу Тай был уже мертвецки пьян.

В палатке воцарилось молчание, стало слышно, как накрапывает дождь да падают листья. Сунь Цюань огляделся по сторонам и увидел, что некоторые места пустуют. Днем эти люди еще были здесь – они так и не вернулись, навечно остались на поле боя. Сунь Цюань подходил к каждому пустому месту, наполнял чашу и выпивал до дна. Собравшиеся стали перешептываться, кто-то тихонько зарыдал…

Вдруг поднялся командующий Люй Мэн, почтительно сложил руки и сказал:

– Господин, наши люди из края к востоку от Янцзы не боятся смерти! Если завтра нас снова потревожит этот Цао Цао, я разобью его армию и отомщу за братьев!

– Точно! Мы должны отомстить за наших погибших братьев! – наперебой заговорили генералы, сжимая от ярости кулаки.

Смотря на них, Сунь Цюань немного помолчал, а потом спокойно сказал:

– Я принял решение. Будем просить перемирия.

Все замолкли. Сунь Цюань вздохнул, а потом медленно процедил:

– Если Цао Цао отведет свои войска, каждый год мы будем платить ему дань.

После некоторого замешательства кто-то сказал:

– Мы боремся с Цао Цао уже месяц, однако ему тоже не по себе. Он ведь боится, что Лю Бэй воспользуется моментом и ударит по Гуаньчжуну, а Гуань Юй выступит из Цзинчжоу. Мы не можем просить перемирия!

– Да-да, о перемирии не может быть и речи!

Все включились в бурное обсуждение, но Сунь Цюань уже все решил. Он желал покоя для края к востоку от Янцзы и поэтому на следующий день передал Цао Цао послание о перемирии. Тот с радостью принял предложение и отвел войска. Он вернулся в Хэфэй, а потом заставил сановников направить императору прошение, чтобы тот объявил его правителем земель Вэй. Императору ничего не оставалось, как согласиться: он пожаловал Цао Цао земли и титул. С тех пор по заведенному обычаю каждый выезд Цао Цао из дворца сопровождался императорскими почестями.

Итак, каждый из наших героев – Цао Цао, Сунь Цюань и Лю Бэй – владел своими землями. В Поднебесной наконец-то наступил долгожданный покой – временное затишье перед страшной бурей.

Пятнадцатого числа первого лунного месяца – в Праздник фонарей – в городе Сюйду вместо всеобщего веселья начались пожары, убийства и разорения. Оказывается, пятеро сановников не могли смириться с новым положением Цао Цао. Они подожгли город и захватили власть, а позже, объединившись с Лю Бэем, хотели покончить с Цао Цао. Однако они и предположить не могли, что Цао Цао повелел тридцатитысячному войску во главе с генералом Сяхоу Дунем вести постоянный дозор в округе Сюйду. Поэтому, когда запылали пожары, генерал бросился в город на подмогу и схватил всех пятерых мятежных сановников и их родных.

После случившегося Сяхоу Дунь немедленно направил срочное донесение Цао Цао. Тот, ошарашенный новостями, в гневе вскричал:

– Как они посмели поднять бунт на моей земле? Их ждет жестокая кара! Всех обезглавить! Никто не должен остаться в живых!

После мятежа Цао Цао стал задумываться, что другие сановники могут последовать примеру этих пятерых, поэтому отдал приказ собрать всех чиновников для разбирательства. Вечером, когда зажглись огни, Цао Цао позвал двух своих сыновей обсудить сложившуюся ситуацию.

– Сейчас все чиновники на плацу, как я должен поступить с ними? – спросил он.

– Отец, перебьем их всех, и дело с концом! – ответил Цао Пи.

Цао Чжи был ошеломлен ответом старшего брата, а Цао Цао пригладил усы и спросил:

– А ты что думаешь, мой младший сын?

– Отец, я считаю, что тех, кто замышляет недоброе против вас, непременно нужно казнить. Но ведь нельзя же убивать невиновных! Те пятеро виноваты, но при чем тут их дети? Почему вы казнили всех?

– Вздор! Как ты осмелился обвинять отца? – в гневе вскричал Цао Пи. – Казнить надо всех: вырвать эту сорную траву с корнем, с глаз долой!

Смотря на своих сыновей, Цао Цао глубоко задумался. Цао Пи – его старший сын – владеет оружием, искусен в верховой езде, смел и отважен. По традиции именно старший сын должен стать наследником. Однако Цао Цао больше нравился Цао Чжи – он был красноречив и обладал поэтическим даром. Цао Цао очень гордился им, видел в нем себя, поэтому его мучили сомнения, он никак не мог определиться с наследником. Цао Цао понимал, что с годами не становится моложе, и, если медлить с выбором, в дальнейшем могут возникнуть неприятности.