Глупец! Почему он не подписал все бумаги? Почему, как только его мысли рисовали в воображении витиеватые закорючки на строчке с его именем, ему казалось, что весь мир должен рассыпаться у него в руках? Что удерживало его от этого шага? Наверное, надежда, на то, что все еще может быть по-другому. Что она встретит его и поймет, что все же любила, не смотря ни на что. Что она попросит его не оставлять ее и поклянется в том, что всегда будет рядом с ним. Он душил эти мысли в себе. Топтал их ногами, разрывал в клочья руками, но они пробивались, как те ростки, и причиняли ему новую боль.

На посадочной площадке Олманской резиденции, Фуиджи и Урджина встретил первый советник. Он быстро посвятил их во все детали дела, и разъяснил позицию Олмании.

— Где Науб и Стефан? — поинтересовался Фуиджи.

— Они готовятся к заседанию. Не было Вас и еще нескольких делегатов. Их мы ждать не будем. Дело не терпит отлагательств.

Урджину очень хотелось спросить советника об Эсте, но он нашел в себе силы сдержаться и не потерять остатки своего достоинства, обнажая зависимость от этой женщины.

Заседание проходило в огромном многоуровневом зале собраний, где встретились делегаты со всей Вселенной. Общий гул прервался, когда в поле зрения появились доннарийцы и заняли свои места за трибунами. Урджин окинул взглядом аудиторию и остановился на Стефане и Наубе. Эсты рядом с ними видно не было.

Свет в зале погас, и луч прожектора осветил фигуру Императора Олмании, облаченную в черный плащ и возвышающуюся над своим местом.

— Мы собрали Вас здесь сегодня для решения проблемы, касающейся не только планет нашей галактической системы, но и всех миров, существующих во Вселенной.

Зал разразился воскликами негодования. Науб, тем не менее, продолжал.

— Шесть дней назад с разницей в один час тридцать минут с поверхности Олмании и Навернии исчезли два поселения мирных жителей, общей численностью девять тысяч человек. На сегодняшний момент у нас нет никаких данных о том, что могло с ними произойти.

— А навигация? Радары? Спутники? — кричали обезличенные голоса с разных сторон.

— Технические средства обороны, которыми мы располагаем, не зафиксировали никаких изменений.

— А что по этому поводу думает Наверния?

— Поселение на Олманской стороне исчезло раньше, чем наше, — послышался голос навернийского Императора Полака. — Если бы Олманцы передали сообщение об инциденте, возможно, мы бы смогли предотвратить несчастье на нашей стороне. Но до сих пор остается загадкой — почему они этого не сделали, и имел ли место подобный инцидент на их планете вообще.

— То же самое Олмания может утверждать и по отношению к Вам! — перебил его Науб. — Наши доказательства выглядят так же неубедительно, как и доводы навернийской стороны.

— Сначала Вы утверждали, что мы повинны в исчезновении загадочных кораблей в нашей атмосфере, а теперь напираете на города? Если Вы задумали начать войну, нам есть, чем вам ответить!

— Мы не хотим войны, так же, как и Вы, я надеюсь.

— У Вас есть теории, способные объяснить все происходящее?

Науб замолчал и задумался.

— Был один инцидент, связанный с безопасностью нашей Наследницы.

— Какой именно?

— Во время поездки на один из континентов, она и ее сестра Назефри столкнулись с враждебными существами.

Зал заполнился гулом негодования.

— Что Вы этим хотите сказать?

— Это были люди, которые появились внезапно, и так же внезапно исчезли. Их появление не было санкционировано, и приборы не зафиксировали их присутствия на Олмании.

— К какой расе они принадлежали?

— К неизвестной. Эти существа передвигались с неимоверной скоростью и обладали силой, не постижимой для обычного человека.

— Как они выглядели и на каком языке общались?

Науб молчал, не в силах продолжать дальше. Исход его признания был известен Урджину наперед. Его поднимут на смех.

— Они выглядели, как Олманцы и разговаривали на двернем олманском языке, — послышался звучный женский голос откуда-то сверху.

Эста стояла на самом верхнем уровне, спрятанная от взглядов сотен людей своим черным плащом.

Зал разразился смехом. Луч света осветил ее маленькую фигурку, и…..стоящего позади нее Зафира.

Урджин не поверил своим глазам. Этот молодой олманец выглядел совершенно спокойным, чуть надменно держа свой подбородок и едва заметно кривя губы в улыбке. Его правая рука покоилась на плече Эсты, и, казалось, что именно из этого жеста она черпает свои силы. Урджин зарычал от ярости, переполнившей его.