— Если бы твоя проделка удалась, а война все равно началась? Что бы ты тогда сделал?

— Помирил бы их. Это просто с такими, как они, ты понимаешь. Гораздо хуже таким, как я. Вряд ли Нигия простит меня, а ведь я люблю ее и не хочу потерять.

— И она любит тебя, Фуиджи. Твоя ошибка в том, что ты отгородился от нее, вовремя не посвятив в семейные тайны.

— Я не хотел лишать ее розовых очков.

— Она поймет.

— Не знаю, хватит ли мне сил пережить все это.

— Что пережить? — спросила вошедшая в зал совещаний Нигия. — И что вообще ты делаешь на Ксилусе?

— Все хорошо, — кивнул Фуиджи Ромери, и тот покинул помещение, оставив супругов наедине.

— Нигия, присядь, пожалуйста, и послушай, что я тебе скажу.

— Спасибо, но я лучше здесь постою.

Она облокотилась о стену возле входной двери и приготовилась слушать. Фуиджи не стал медлить, и начал с самого главного:

— Со дня на день начнется война. Она не будет походить на какое-то межгалактическое сражение. Все решиться в один день в одном месте, и от итогов этого сражения будет зависеть продолжение жизни нашей части Вселенной в том порядке, к которому мы все привыкли.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я один из членов Совета Всевидящих, Нигия.

Женщина закрыла глаза и прислонилась головой к стене. Сколько лет они прожили вместе, вырастили двоих детей, и только теперь она узнает о своем муже то, чего не могла даже предположить?

— Ты суирянин?

— Нет. Я доннариец. Суирян в Совете семь человек, во главе с Президентом Сурии Сомери.

— А кто еще, кроме них, входит в Совет?

— Я, Науб и Ромери. Места родителей Эсты должны занять Урджин и Эста.

— Ты знал родителей Эсты?

— Ты тоже их знала. Аделаида ведь была твоей хорошей подругой?

— Аделаида? Эста дочь Аделаиды и Париса?

— Самая, что ни на есть.

— Но ты же тогда сказал, что она погибла вместе с ребенком?

— Она погибла, но Эста осталась жить.

— О, Господи! Как ты мог все это время лгать мне? Как? Ты все знал с самого начала! Татуировка Урджина, приказ о женитьбе… Зачем ты пытался избавиться от этой девочки? Зачем, если сам же приказал свершить этот союз?

— Я голосовал против этого решения. Но в Совете двенадцать голосов, и я остался в меньшинстве.

— Но, почему?

— Я боялся за него. Он — Повелитель энергий. Эста — Хозяин. И Эста черпает свои силы из всего, что ее окружает, в том числе и из Урджина. Такой же парой в свое время были и ее родители, пока во время битвы с навернийцами Аделаида не создала пространственных проход, чтобы спасти повстанцев. Для того, чтобы его закрыть, она использовала жизненные силы Париса. Она убила его, Нигия!

— Она не могла этого сделать! Она любила его!

— Не преднамеренно. Парис и Аделаида были в сопротивлении. И они использовали силу, чтобы уничтожить стратегические Навернийские объекты и подорвать силы противника в той междоусобной войне. И хотя Совет мнением большинства запретил им это делать, они все равно не стали слушать. Кто-то предал их и на базу, где они укрылись, были брошены почти все силы навернийцев. Только когда все было кончено, Аделаида поняла, что Парис не просто потерял сознание во время их бегства: он был мертв.

— Как же она с этим справилась?

— Она и не справилась. У нее начались роды и она погибла.

— Я не могу этого больше слушать.

— Нигия!

Она обернулась в дверях и посмотрела на него таким холодным взглядом, что Фуиджи захотелось кричать.

— Я не мог тебе всего рассказать.

— Странно, что сейчас можешь.

— Если бы война не началась, все это не имело бы значения.

— Конечно, Фуиджи. Ведь ты всегда считал, что можешь решать за других.

— Когда прилетят делегаты, всех вас соберут в этом зале и посвятят во все детали дела.

— Я приду, но не ради тебя. Я сделаю это для сына. И для невестки. Ты знал, что Аделаида могла бы доверить воспитание ребенка только мне. Но все равно отдал ее олманцам, чтобы мне ничего больше не объяснять.

— Ты знаешь, что причина не в этом. Парис был законным наследником Навернии.

— Пока его не свергли. И я напомню тебе, что ты ему в той ситуации не помог!

— Он был членом Совета и сам прекрасно понимал, что с этим ему придется разбираться самому. И они с Аделоидой не имели права использовать свой дар не по назначению.