После обеда настроение работать становилось все меньше, а вот поскорее оказаться дома хотелось все сильнее. Меня жутко раздражали парни из моего отдела. Стоило Герасимову уехать, как они просто прекратили нормально работать. Считать, пересчитывать и исправлять за ними мне откровенно осточертело. Я, отбросив в сторону мышь, откинулся на спинку стула и, закинув руки за голову, обвел взглядом молодых специалистов.

— Братцы-кролики, — остановив взгляд на одном из крайне занятых затылков, — если вы не начнете нормально работать, можете даже не рассчитывать на то, что Олег об этом не узнает. К понедельнику у нас должны быть предварительные расчёты. Вы в курсе? Так вот….

Хотел рассказать им, что я их уже сделал, но они будут сдавать файл отдельно и без моих правок, но меня прервал телефонный звонок. Извинившись перед парнями, взял трубку и вышел из комнаты. Звонила Веталинка.

— Привет, Мандаринка, что случилось?

Вета не набирала меня в разгар рабочего дня, писать — да, но звонками предпочитала не отвлекать от работы.

Именно поэтому я решил, что произошло нечто из ряда вон, раз уж упрямица решила тыкнуть мой номер. Как выяснилось, не ошибся.

— Дииим, — всхлипнула Вета, и у меня сжалось сердце. — Дим, тут звонил Сергей Викторович, Дим.

— Эй, малыш, ты чего плачешь? Кто такой этот твой Викторович и чем он тебя так расстроил?

— Гошу отдавать пора. Он за ним приедет вечером, — она глотала слова и шмыгала носом, но не ревела, хотя мне и этого хватило, чтобы сжать кулаки от бессилия.

— Вет, я сейчас приеду, не вешай нос.

Скинул вызов и пошел за своей курткой.

— Парни, я, в общем, о чем начал говорить, — зайдя в кабинет, быстрым шагом направился к своему столу, чтобы все выключить и забрать свои вещи. — Я домой, с вас к понедельнику отчет для начальства, у меня дома ЧП, править не смогу, так что ответственность вся на вас.

Не обращая внимания на мат, ругань и обещания все рассказать Олегу, развернувшись, вышел из офиса. К черту, перед Герасимовым мне краснеть точно не придется, а этим обормотам полезно своей головой думать. У меня там дома потоп намечается, попугая увозят, девушка расстроенная, мне не до того, чтобы сопли за вчерашним студентами подтирать, какими бы гениями они ни были.

Домой я приехал в разгар трогательного прощания Веты с Гошаном. В коридоре стояла некогда огромная клетка, которая, как оказалось, могла легко складываться и в размерах уменьшалась до габаритов обычного чемодана, рядом с ней топтался сухой, высокий, совершенно седой мужчина.

— Добрый день, Дмитрий, — протянул руку незнакомцу.

— Сергей Викторович Прошин. Хозяин этого любвеобильного пернатого.

Мы с ним повернулись в сторону Веталинки, которая стояла с Гошей на руке и, молча глотая слезы, гладила его шею, что-то тихо приговаривая. Вот только взгляды наши с уважаемым профессором были разными: мой вопросительно-тревожный — она же сказала, что приедут вечером! И его терпеливо-недовольный.

— Извините меня, пойду тоже с Гошей поговорю.

— Он Георгий!

— Да, да, конечно, — не особо обратил внимание на недовольство хозяина птица. Тоже мне, Георгий, это наш Гошан. Питомец, охранник, соперник… друг. Черт, да как же я так привязался к попке-то, ведь совсем недавно хотел его на суп пустить!

— Привет, Гош, — тихо, чтобы не слышал наш гость, поприветствовал попугая. — Что, домой уезжаешь от нас?

Поднял взгляд и заглянул в печальные глаза Веты.

— Мандаринка, не плачь…

— Подрруга! Гоша рядом!

Вот вообще не помог, после его слов даже у меня в горле встал неприятный комок. А у Веталины всё-таки потекли слезы.

— Эй, птиц, кажется, я буду скучать, — пробормотал тихо, и обнял Вету, прижимая ее спиной к себе.

— Гоша дома! Чего ругаешься? Гоша дома!

— Вет, а чего профессор твой рано так приехал?

Перевел недовольный взгляд на незнакомого мне в общем-то человека, которого невзлюбил с первого взгляда.

— Я не знаю, сказал, вечером будет, я вещи собирала, поилку, кормушки, тебе позвонила… А потом звонок в дверь, минут через десять после нашего разговора. И он сразу от дверей начал командовать, клетку сам собрал. Хотел уже уехать, торопился, но Гошка орать начал, что его подругу обижают… И Сергей Викторович дал нам время немного поговорить.

Прислонился щекой к рыжей макушке и погладил красные перья.

— Гоша умница.

— Оррел, Гоша орел! — поправил меня наш говорун.

— Георгий, пора домой!

Голос сморчка вторгся в наш разговор и мне захотелось выгнать профессора из дома и не отдавать ему птицу. К черту, он наш!

Но…

Но вместо этого мы посадили Георгия Шестого в небольшую клетку-переноску и наблюдали, как любимого умника уносят из нашего дома.

Как только дверь закрылась, Веталинка, развернувшись в моих руках, разревелась. Мне оставалось только молча гладить ее по спине. Никакие слова сейчас не помогут, да и что тут можно было сказать.