— Кстати говоря… Раз теперь мне известна вся правда, может, расскажешь, как ты встретилась с отцом? Не каждый день представляешь, каким образом жизнь свела двух разных существ!

Долгие отговорки и отнекивания не возымели эффекта. Артур хотел знать, что же случилось, и каждая попытка матери отвести тему в иное русло обращалась прахом. В итоге, плача из-за воспоминаний и не хотя возвращаться в те недолгие, но приятные моменты, она покорно кивнула. Сама Ольга знала недостаточно много подробностей из жизни любимого аррина, но постаралась рассказать как можно больше и как можно понятнее. Артур навострил уши и выпучил глаза, следя за каждым словом, за каждым жестом матери. Ему не хотелось упустить ни одной крошки этой странной и любопытной истории!.. По крайней мере, он полагал, что она такой окажется.

Глава XV . Последняя надежда

Стоял погожий зимний день 4 370 года этой эры. Холода близились к завершению, инглия постепенно брала верх над морозами. Этот год выдался особенно холодным, со свежим летом и заснеженными месяцами зимы. Разве что в самом конце года нифира сжалилась, одарив землю тонкой белой пеленой, больше похожей на исчезающую дымку. Лесные деревья укрывало серебристое одеяние. Листья ещё не начали проглядываться из мириад почек, зверьё и насекомые выползали из жилищ и таяли от спячки медленно, нехотя. Весна желала перенять последний холодный месяц позже обычного. Обещанные ранние плоды не созрели, спасаясь от низких температур, и есть было нечего. Посевные зёрна так и лежали в больших тяжёлых мешках, дожидаясь тепла. Многие земледельцы предрекали голодный год, и многие аристократы соглашались с ними. И все опасались обыденной проблемы — набеги племён арринов, не желающих голодать с остальными ни при каких условиях.

Нет, арринов нельзя назвать агрессивными и воинственными. Более того, среди всех эвассари они считаются весьма спокойными, уравновешенными и даже мягкими. Но когда наступает голод, а отчаяние затмевает надежду — тут и думать не приходится, как поступать дальше. Обычно сдержанный народ выплёскивает всю копящуюся энергию прямо на ближайшую деревню, грабит её и старается успеть убежать обратно в племя, прихватив немало чужих припасов. Случается это раз в несколько лет, когда зимы холодны, как космос, а лето овевают ветры. И до сих пор никто не мог изменить это: в конце концов, аррины тоже эвассари, тоже нуждаются в выживании… и иногда даже более, чем иные. А общинный строй, сохраняющийся у большинства арринов на протяжении тысяч лет, пагубно влияет на любую современную деятельность. Лишь немногие из них готовы покинуть родной дом и близких, дабы примкнуть к настоящей цивилизации. Большинство же, не желая перенимать разные новшества, следуют стародавним традициям, поклоняются Создателю и покровителям, передают знания лишь из уст в уста. Некоторые племена даже говорят на своём языке, не следуя по столь древним стопам остального мира! Но, к счастью, таких становится всё меньше. И отцу Артура — Тарлену — повезло родиться и расти в племени, которое принимало современный мир чуть активнее ближайших соседей. Но всё же, аррины продолжали быть арринами, голодными и измученными холодом. Они собирались взяться за старое.

Но перенесёмся подальше. Довольно далеко от племени Кайхен[12], от Тарлена и прочих героев этой истории. Перенесёмся прямо в замок Скатэр Кайваль[13], где в тот момент проходило очередное предвесеннее заседание, призванное разобраться с уходящим годом и понять, что же будет в новом. Большой каменный зал, скруглённый по краям, заливал свет свечей. Сквозь открытые арочные окна, покрытые замысловатой мозаикой с сюжетами, посвистывал ветер, полощущий гербы союзных стран, что висят с левого бока. В высоких стенах перешёптывались старики и относительно молодые деятели. Тихие разговоры нарушали гробовую тишину многовекового замка — истинного дома королевской семьи Альмандина. Тогда шёл первый год правления Одры Бельтайн, но сотни, если не тысячи проблем, разом свалились на её сильные плечи: высокие налоги (вековечная проблема, даже когда её нет), голодный год, атака на границы, повышение безработицы, долги перед Морганитом и много-много прочего… Но самой серьёзной проблемой было нападение племён на деревни. Ведь нехватка провианта вела к целому ряду опасностей, спасения от которых не сыскать нигде, кроме как в очередных одалживаниях, сокрытиях правды и прочих неприглядных способах решения проблем. И Одра Бельтайн, будучи молодой, но подготовленной и весьма дерзкой королевой, решила разобраться с надоедливыми арринами раз и навсегда. Жалость к покусителям и эгоистам всегда была неведома ей, как неведомо неуважение к драконам. Посему, собрав заседание и быстро разъяснив масштабы своих действий, она выдвинула законопроект, призванный спасти многих эльринов от нападок никому не нужных племён. И старцы, и молодые, и приглашённые — все нашли в этом губительном решении благо. Один лишь король Морганита — Вельмер II Мабон — высказался против настолько кардинального решения. И его мнение приходилось учитывать, несмотря на две сотни противоположных голосов.

— Тогда поступим следующим образом, — заключила Одра Бельтайн, поправив серебряную корону, украшенную каменьями. — Вместо открытого нападения предоставим племенам выбор: или они соглашаются на мирное сосуществование, или мы разрешаем атаковать их при первом же нарушении нового закона. Как вам такая мысль, Ваше Златоносное Величество? — слова королевы пропитало нежелание поступать подобным образом, но возражать самому богатому королю Эваса никто не смел. Особенно, если это касалось чужих жизней.

— Я принимаю это условие. Оно в разы мудрее прошлой дерзости, — король Вельмер II Мабон одобряюще кивнул и обратился к своему семилетнему сыну, сидящему рядом. — Учись, Юлиан. Если будешь настаивать на своём — окружающие всегда согласятся с тобой. По крайней мере, пока ты полноправный Мабон. И хватит играть с волосами — ты же не принцесса.

Собрание закончилось, и вместе с последним его мигом в силу вступил новый закон. Теперь любой воин — простой солдат или даже высокородный рыцарь — мог уничтожить племя, которое решит напасть на деревню. И за это, что самое вдохновляющее, не последует наказания! Так, оповестив города и крупные сёла о столь неоднозначном законе, все похрабрели и начали ждать, когда же очередное племя решит напасть на припасы.

Стоит отметить две вещи. Во-первых, этот закон оказался настолько доделанным, что помилование назначалось за любое устранение арринов, даже если их нападение на деревни не мог подтвердить ни один житель этой самой деревни. Такую лазейку оставила сама королева Одра Бельтайн, ибо ей претила сама мысль о том, что кто-то может ошиваться в лесах и доставлять какие-то неудобства. Но своему коллеге Вельмеру II Мабону она, естественно, ничего не сказала. «Пусть ещё хоть раз попробует перечить мнению Верховной Королевы!» — так подумала королева, искренне ненавидя чужое вмешательство в проблемы её государства. Во-вторых же, об этом законе забыли (не захотели) уведомить самих арринов, что так наивно полагали отделаться парой покалеченных воинов! Как ни в чём не бывало, с приходом первого голода небольшие племена принялись нападать на деревни, грабить их и убегать обратно в глушь лесов Этивэйен[14], прихватывая так много еды и зёрен, что половина, в итоге, оказалась сгнившей и выброшенной обратно. В конце концов, деревенские жители устали настолько, что начали запрашивать по крайней мере дюжину солдат на каждое село! А проезжающие мимо рыцари резко стали благословением, которое тут же использовалось по назначению.

А теперь вновь вернёмся к племени Кайхен и тому, что же делало оно. Как и ожидалось, голод наступил быстро. Зимние культуры не вынесли холода и умерли, а дикие и домашние ягоды ждали начала весны. Сеять весенние зёрна было рано — почва морозила босые ноги. Фрукты, в основном росшие в конце весны и летом, дожидались своего часа. Приходилось перебиваться овощами вроде чеваса, тэлевары и парода, а также водой из местной реки, но никакого удовольствия это не приносило. От чеваса немели языки — он грел, но только кислотой; из-за тэлевары несколько соплеменников попали к целителю — проявилась ожидаемая аллергия; а парод вообще не имел вкуса, ибо, произрастая в воде, напитывался ею и тоже превращался в сплошной неощутимый сок. Такие овощи подходили только для вкусных блюд, ради которых и выращивались, а поедание их по отдельности или — из глупости — вместе не сулило ничего хорошего. Только сбои в работе организма, несварение и аллергию. У арринов не осталось иных вариантов. Дождавшись самого крайнего срока, изголодав и побледнев, вождь и ослабленные воины всё же двинулись на ближайшую деревню. Пошли в ночи, дабы сделать это как можно незаметнее и быстрее, но всё же с оружием в руках. Никто не подозревал о возможных опасностях. Мысли вязались лишь на урчании и истошной боли.