Слава пра-ви-телю,

Кем бы он ни был;

И цвет черный прекрасен,

Другого не вижу.

– Разные дурацкие стишки, типа этих, сэр, - снисходительно пояснил Юпи, снова переходя на прозу.
– Осмелюсь доложить, совершенно бессмысленное занятие, сэр. В том смысле, что все нормальные люди и так знают, что кроме черного никаких других цветов на свете не существует; так как же можно видеть то, чего нет? Но мы все равно играли в различные игры и танцевали под эту музыку. Это требовалось для правильной идеологической ориентации.

– Готов поспорить, что в вашем классе ты был ориентирован лучше всех, - сказал Фелиз.

– Спасибо, сэр, - проговорил Юпи, растроганно шмыгая носом.
– Но я считаю своим долгом быть до конца честным с вами. Два ученика из нашего класса все-таки опередили меня по этой части, сэр.

– А историю вам преподавали?

– Так точно, сэр.
– Юпи начал декламировать наизусть: - "Первого правителя звали Ог Локманн, он был добр и великодушен. Второго правителя звали Як Лоссу, и он так же был добр и великодушен. Третьего правителя..."

– Вообще-то, это не совсем то, что я имел в виду.

– Может быть, вас интересует гражданское право?
– подсказал Юпи. "Граждане, покинувшие жилище после наступления комендантского часа, будут растреляны на месте. Подобная мера введена в связи с тем, что шестьдесят лет назад недостойный гражданин по имени Сей Сесси имел обыкновение тайком пробираться на винокурню правителя, где он воровал отжимки от сусла и допьяна объедался ими; поэтому наш мудрейший двенадцатый правитель категорически запретил употребление спиртных напитков. Исключение составляют лишь те случаи, когда на это имеется специальное предписание, выданное лично правителем."

– Вообще-то, нет, - сказал Фелиз.
– Я...

– Наш мудрый двенадцатый правитель так возненавидел пьянство, что стал переодически давать самому себе предписания напиваться допьяна, ради того, чтобы наглядно продемонстрировать нашим гражданам, какое это мерзкое явление.

– Да уж...

– Лично я, - продолжал Юпи, - никогда не пил вина. И даже вы, сэр, никогда не сможете заставить меня попробовать эту гадость.

– Да я и не собираюсь этого делать. А какой была ваша история до того, как появился первый правитель?
– поспешно спросил Фелиз.

– Это были ужасные времена, сэр. Повсюду царил хаос.
– Юпи поежился.

– Хаос?

– Да, сэр. Тогда мир был населен заблудшими, сбившимися с пути истинного людьми. О, это были ужасные времена.

– Почему?

Юпи озадаченно уставился на него.

– Почему?
– повторил он.
– Ну... э-э-э... скорее всего это было ужасно, сэр. И вообще, - заявил он уже куда более уверенно, - никаких сомнений на этот счет быть не может. Этому нас учит история.

– Ну ладно. Скажи мне лучше вот что, - доверительным тоном проговорил Фелиз, придвигаясь поближе к тщедушному человечку. Предчувствуя неладное, Юпи отшатнулся было от него, но могучая ручища Фелиза крепко сомнулась на тощеньком запястье, возвращая стражника на прежнее место.
– Скажи, у тебя когда-ниюудь бывали видения?

На лбу у Юпи выступили крупные капли пота, а колени подогнулись сами собой.

– Нет! Нет!
– воскликнул он срывающимся от ужаса голосом.
– Я никогда ничего не видел. Никогда! Никогда!

– Да брось ты, - прорычал Фелиз, от избытка чувств хватая своего собеседника обеими руками за плечи и принимаясь трясти его с упорством человека, азартно пытающегося вытряхнуть соль из солонки с засорившимися дырочками.
– Признайся. Я же не такой, как вы все, и прекрасно знаю, что вам видятся разные необычные вещи. Я ведь и сам тоже их вижу.

– Нет!
– воскликнул Юпи.
– Я ничего не вижу. Совсем ничего. Даже когда я был совсем маленьким, то даже тогда я никогда не видел странных людей в невероятных цветастых одеждах. Другие дети их видели, а я нет. У меня никогда не было никаких видений. Я никогда не чувствовал, что кто-то стоит у меня за спиной. Я отлично приспособлен к нашей жизни! Честное слово! В этом смысле у меня все просто замечательно!

– Ну ладно, ладно..., - с неприязнью проговорил Фелиз, отпуская стражника, который, неуверенно пошатнулся, а затем, немного придя в себя, засеменил обратно, занимая свое место замыкающего шествия.
– Ну как? сказал Фелиз, обращаясь к Каи.
– Что ты теперь об этом думаешь?

Она была бледна, как полотно.

– Не знаю! Ничего я не знаю!
– внезапно выкрикнула он.
– И вообще, оставь меня в покое!

С этими словами она шарахнулась от него и, резко развернувшись, бросилась бежать, скрываясь в глубине одного из переулков. Фелиз рванулся было за ней, окликая и умоляя вернуться, но пробежав всего несколько шагов, остановился. Вне всякого сомнения, обошелся он с ней довольно сурово. Но с другой стороны, возможный успех его побега из этого дурдома планетарного масшатаба во многом мог зависеть от того, сможет ли она в конечном итоге примириться с фактом реального существования представителей иной общественной формации.