– Будь я проклят!
– не выдержал Фелиз, резко останавливаясь и оборачиваясь к мэру.
– Так, значит, вы все-таки понимаете, что произошло?

– Разумеется, - кивнул Эль Хоск.
– Они все умерли.

– Умерли, - тупо повторил Фелиз.

– Да, - горестно вздохнул Эль Хоска и побрел дальше. Опомнившись, Фелиз сорвался с места и в два прыжка нагнал его. Эль Хоска же тем временем продолжал говорить: - Вымерли, как динозавры на нашей исторической родине. Увяли, подобно полевым цветам, лишенным солнечного света и благодатного дождя. Мы заметили, что их становится все меньше и меньше; и в конце концов пришло время, когда нигде уже не было видно ни одного из них.

– А что же стало с трупами?
– мрачно спросил Фелиз.

– Полагаю, - спокойно отозвался Эль Хоска, - что сначала их хоронили покуда еще остававшиеся в живых сородичи. А останки тех немногих, кому удалось протянуть дольше других, истлели и превратились в пыль под воздействием естественных сил природы. Учтите, это было много лет тому назад. Не думаю, что кого-либо еще можно разыскать. Скорее всего, они давным давно покинкли города, отправляясь на поиски себе подобных. И никого не находя, продолжали упрямо идти вперед, пока наконец не падали замертво.

Фелиз взглянул на него и открыл рот, собираясь, очевидно, что-то сказать, но передумал. И все же затем открыл его снова.

– Послушайте, - сказал он.

– Да?
– любезно отозвался Эль Хоска. К тому времени они уже добрались до городских окраин и ступили на вымощенным пластиком тротуар.

– Вы считаете себя человеком непредубежденым, не так ли? предположил Фелиз.

Эль Хоска снова улыбнулся.

– Непредубежденость является одним из самых важных элементов нашей культуры, - ответил он.

– И при случае вы смогли бы признать право на существование за некой теорией, полностью опровергающей вашу традиционную систему верований?

– Ну разумеется, мальчик мой.

– Тогда крепитесь, - сказал Фелиз.
– Помните тех ваших прежних политические оппонентов? Так вот, они не вымерли. Все это время они жили рядом с вами, действуя теми же методами, что и вы, и также приучая своих детей не видеть ваш народ.

Эль Хоска не рассмеялся в ответ на это, но и взволнованным он также не казался. На его старческом худощавом лице застыло выражение вселенской скорби.

– Значит, - вздохнул он, - и ты туда же. Скажи честно, - он взял Фелиза за рукав.
– Скажи... ты ведь тоже видел людей в странных черных одеждах, не так ли?

– И не только видел. Не говоря уж о том...

– Хватит, перестань, не нужно приукрашивать легенду новыми подробностями, - мягко прервал его мэр.
– К сожалению, у моих людей подобные галлюцинации возникают сплошь и рядом. До сих пор очень многие обращаются ко мне, ища избавления от этих навязчивых видений. Некоторым из них я могу помочь. Другие же, подобно бедняжке Каи Мири...
– Он снова вздохнул.
– Я могу сказать им лишь то же самое, что сейчас говорю тебе. Галлюцинации являются результатом расового комплекса вины за то, что много лет назад наши предки столь немилосердным образом обошлись с другим народом, обрекая его на страдания.

– Но, - возразил было Фелиз, но Эль Хоска упреждающе поднял руку.

– Я могу понять, что тебе они кажутся вполне реальными.

– Ах, все-таки можете?

– Конечно. И убежден, что досаждают они тебе ничуть не меньше, чем если бы они были настоящими, живыми людьми.

– Пожалуйста, не могли бы вы повторить это еще раз, - мрачно сказал Фелиз.

– Разумеется. Я не хочу, чтобы ты подумал, будто бы я ничего не понимаю. Я охотно верю, что они досаждают тебе не меньше, чем настоящие люди.

– Спасибо.

– Но уж я-то знаю, что они совсем не настоящие. На самом же деле они являются чистейшим плодом твоего воображения. И повинны в этом твое уязвленое самолюбие и подсознание. На самом же деле - и уж можешь мне поверить, я много повидал на своем веку и знаю толк в подобных вещах - тебе даже нравятся те неудобства, которые они тебе причиняют. Именно поэтому ты и создаешь себе эти образы.

– Чушь, - отмахнулся Фелиз.

– Поэтому когда я говорю, что все понимаю, не нужно воспринимать это, как невежественное сострадание к тем неудобствам, которые там сам себе создаешь. С моей стороны было бы высшей степени неразумно испытывать жалость к человеку, который на самом деле забавляется столь нелепым образом - и к тому же еще кичится слабостью своего духа. Ты даже представить себе не можешь, как далеко может завести человека подобная привычка идти на поводу у собственных иллюзий.

– Ну, я даже не знаю, что сказать, - проговорил Фелиз.

– Зато я знаю, - продолжал Эль Хоска.
– Однажды ко мне пришел человек, который верил - обрати внимание, искренне верил - что его случайно подстрелил один из этих воображаемых фантомов.

– Просто невероятно!

– И тем не менее, это так. Причем, иллюзия была столь сильна, что у него на теле даже появилась сильно кровоточащая огнестрельная рана. Собрав последние силы, он пришел ко мне за помощью. Разумеется, я сделал для него все, что мог - все признаки истерического состояния были на лицо прибегнув к немедленно гипнотерапии; однако, кровотечение не прекращалось, а затем он вдруг побледнел и умер.