Прочитав послание, Митсуо откровенно скривился, но задумался, после чего, испытывающе глянув на своего оппонента, еле заметно кивнул.

Увидев тайный знак, оба старейшины поднялись со своих мест, тут же обрушив обвинения на потерявшего всякие берега высшего.

— Джун! Ты всегда был известен своей несерьезностью, но сегодня ты превзошел самого себя!

— Так и есть! Ты говоришь больше, чем кто-либо еще. Хватит тянуть время и скажи уже, за кого ты отдаешь свой проклятый голос!

Старейшины Гюдзин и Митсуо разом выступили с критикой Джуна, продолжая его сверлить злыми взглядами. Они не сели обратно, так как собирались в любом случае получить нужный им ответ.

— А? Что-то я увлекся. Прощеньица просим. — удивленно выпучил глаза Джун с легкостью извинившись, будто не десять минут назад он орал, как бешенный.

Готовящиеся к долгому спору старейшины разом подавились воздухом, не готовые к столь легкому согласию печального известного своим упорством Джуна.

— Значит, вы хотите услышать моё решение. Что же, хорошо. Я скажу. — серьезно кивнул высший.

Окружающие воители даже подались вперед, чтобы как можно лучше услышать его слова.

Наконец-то Джун решил стать серьезнее и прекратить свой балаган.

— И выбираю я, — высший сделал паузу. — Идзуну Сумада!

Первое мгновение стояла тишина, а потом все ближайшие ряды потонули в дружном «ах» собравшихся. В глазах сторонников Идзуны начала расцветать безумная радость, в то время как в рядах людей Джишина царил ужас.

— Ой, ошибся чутка, — как ни в чем не бывало поправился Джун, лучезарно усмехнувшись. — Я хотел сказать, я голосую за Джишина Сумада. Сами понимаете, напряженная ситуация, вот и ошибаюсь в именах.

— Да-а-а! — с мест начали вскакивать люди Джишина. То же самое стали делать и сторонники Идзуны, выкрикивая оскорбления и протесты.

Они были невероятно возмущены первыми словами Джуна и требовали, чтобы именно их признали действительными.

Они настаивали, что выборщик не может взять свой первый выбор назад, даже если он «ошибся».

Все это породило дикую путаницу, крики и ругань.

Часть из воителей пытались успокоить разбушевавшихся спорщиков, но ничего не выходило.

Стас закатил глаза. Как он и ожидал, его учитель сумел себя показать во всей красе, устроив безобразную свару на ровном месте.

Вот только, как стало известно чуть позже, это было еще не все, что Джун подготовил для собравшихся.

— Отвратительное зрелище, — громкие, усиленные праной слова заставляли воителей останавливаться и обращать внимание на говорившего. А им был все тот же Джун.

Прямо сейчас он с презрением смотрел на спорящих, сложив руки на груди.

— Да как ты смеешь? — кто-то из сторонников Идзуны, вроде, один из старейшин не смог стерпеть такого отношения. — Кто дал тебе право так разговаривать и использовать прану?!

— Вы сами, — слова высшего были принизаны безразличием. — Посмотрите вокруг. — он обвел руками зал. — Приглядитесь, а потом скажите себе, это именно то, что сделало нас великим кланом?

Разговоры постепенно начали замолкать, когда люди прислушивались к сенсею Стаса.

— Что ты имеешь ввиду? — логично, что мастеру все же решили задать этот вопрос.

— Все просто, — хмыкнул он. — Посмотрите на меня. Что вы видите? Когда я смотрюсь в зеркало, то вижу алкоголика, безответственного человека и грубияна. Так должен ли я принимать решение о будущем клане? Как можно поручать кому-то вроде меня столь ответственное дело? Не видите ли вы в этом невероятной глупости и насмешки?

Слова Джуна заставили выборщиков с интересом ждать, что он скажет еще. И воитель не подвел.

— А думал ли кто-то из вас, что будет, когда один из кандидатов победит? Если кто не помнит, у нас тут под боком война. А выбор главы не поможет нам решить сложившиеся противоречия. Рано или поздно начнутся столкновения, а там недалеко и до раскола. Этого ли вы хотите для нашего клана?

Ответом ему была лишь тишина.

— Вот почему я вижу во всем этом, — Джун помахал руками. — Лишь гребанный фарс. Есть лишь один единственный способ, который позволит нам всем жить дальше и уберет дальнейшие споры.

Джун сделал паузу, уже не улыбаясь.

— Поединок. — не сказать бы, что это слово взорвало зал, но внимание оно привлекло.

— Лишь поединок сможет определить, кто достоин этого места, и ни что иное. Право силы священно и это одна из наших основных традиций. Это решит все проблемы. — взгляд Джуна безошибочно уперся в обоих принцев.

Стас же наконец понял, что хотел сделать Джун.

Даже если бы на выборах победил Джишин, то напряжение в клане сохранялось бы и дальше. Младший принц не имел бы возможности что-либо сделать со своим братом, так как это подняло бы невероятную волну возмущения.