— Слышь, братан, дело есть. А вот ты можешь собаку за жопу укусить?

После этих слов парень повернулся к своим. Те уже давились от смеха, а сам он едва сдерживался, чтоб не заржать.

— Ого, это как? — я снова закосил под дебила.

— Ну… очень просто, смотри. Мы, короче, кобеля на помойке поймаем. Дадим тебе пять имров, допустим. А ты…

Парень обнял меня, будто мы были друзьями. Хотя было ясно, что это «стёб над лохом». Единственное, я понял, что имры — местные деньги. Так, уже хорошо.

За нашими спинами слышался тупой хохот. На крыльце собиралась толпа зевак. Чувак усиленно бубнил мне на ухо, как именно грызть собаку.

Ууу, какой же баран! Не мог стёб покруче придумать! Ну ладно. Мне было как-то плевать. Я стал кивать башкой, как дебил, тоже обнял школяра и повел вперёд, к краю лестницы.

— Ну, так что, Маркуха, что скажешь? — улыбнулся парень, в конце концов.

— Я? Ды так, ничего. Скользко тут, знаешь ли, — произнес все тем же лоховским тоном.

Сам при этом поставил подножку и всем весом (которого почти не было) толкнул доморощенного шута. Он был больше меня, но слишком расслабился. Потому не сразу понял, что отправился в свободный полет.

Лестница в школу была высокая и крутая, так ещё сделана из твердого камня. Весельчак полетел по ней, словно мяч… или нет, как мешок с говном.

Он не издавал звуков, не закрывался руками, считая ступени башкой как будто бы специально. Когда все закончилось, на асфальте лежало тело без признаков жизни. Скорей всего, чувак отрубился.

На руке паренька образовался ещё один локоть, нога согнулась в колене, как у кузнечика. Лицо покрывала кровь, форменный пиджак был разорван.

Жаль, что все так случилось. Плохо, что этот несчастный пацанчик… не сдох к чертовой мамке, пуская изо рта «винегрет».

Твою мать! Я его просто погладил! Пара ссаных царапин! Эх, я действительно слабый. Хоть самому прыгай с лестницы с таким-то позором.

Но школотроны так не считали. Толпа зевак быстренько рассосалась. Все ахали, охали, причитали. Для них это разве серьезно? Странные все какие-то.

Но мне было не до раздумий. Банда длинного дятла начала напирать, угрожая порвать все отверстии в моем щуплом теле.

Ооо, это уже хорошо! Наконец-то настоящая заварушка. Черт, это сраное тело. Я понял, что хлипкими кулачонками ничего не добиться. Потому прыгнул назад к ограждению крыльца.

Оно было сделано из тонких железных прутов. Один из них плохо держался. Оторвать бы его и… Анн нет, я же слабый.

— Ээээ, петух хренов!

— Черт драный, сюда иди!

— Ты Даню покалечил, обсерух! — вопили безумные гопники.

Угроза слишком большая. Надо что-то решать. Как же быть, вот зараза?! Хотя стоп, есть решение!

Я машинально рванулся в сторону, выхватил железное ведро с мусором, которое было в красивой каменной урне. Утырки наступали поодиночке. Вперёд вырвался рыжий поц, которому я, недолго думая, надел ведро на башку. Затем шмякнул по «бубенцам» носком обуви, потом выполнил подобие лоу-кика. Дальше смачый поджопник. И «весёлый снеговик» полетел вслед за другом.

Снова позорище! Упыреныш лишь вывихнул кисть и выплюнул пару зубов. Так ещё он не отключился. Сел на жопу, не снимая ведра, и завыл, как мартовский кот, которого пригласила Мурка на тройничок… в качестве зрителя.

«Да твою ты за ногу, нахрен! Я убью в этом мире кого-то? Или так и останусь миленькой белоручкой?!» — подумал с досадой.

Хотя стоп, все не так плохо. Еще наверстаю упущенное! Осталось несколько юмористов с целыми конечностями. Ничего, сейчас мы это исправим…

Банда мамкиных гопарей прекратила свое наступление. Они сбились в кучу, как напуганные цыплята и стали медленно отступать. Оскорбления сменились причитаниями и вздохами.

— Ты это… как вообще… это сделал? — выдавил из себя чернявый пацан.

Походу, раньше я был таким, что не мог даже муху прихлопнуть. И контраст оказался сильнее, чем выстрел из мозгового шокера с близкого расстояния.

— Что уставились, черти? — улыбнувшись, произнес в ответ. — Не видите, гололёд сильный. Пацаны поскользнулись.

— Голо… лёд? Но сейчас же плюс двадцать? — заикаясь, спросил тот же брюнет.

— Да, и чего? Кому-то разве не холодно?

— Эээ, да очень холодно.

— Ага, страшный дубак.

Сказали парни и стали потирать плечи, будто реально замёрзли.

— Молодцы, бойцы, так держать, — гаркнул я. — Окажите раненным первую помощь, дождитесь санинструктора, а дальше по распорядку. Распустились, салаги!

С этими словами я пошел вниз по лестнице, не обращая внимания на два покалеченных тела. Хех, воздух-то какой свежий! Ни запаха трупной гнили, ни гари.