Людей тогда было на земле гораздо меньше, чем в наши дни. Жили они, по большей части, сообществами численностью от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. Обычно несколько таких поселений, объединившись, образовывали государство. Как правило, в таких случаях вокруг одной из деревень, которая играла роль столицы, строились укрепления, и получался город, правители которого гордо именовали себя царями. Иногда какому-нибудь особенно удачливому государю удавалось подчинить себе несколько таких городов вместе с окрестностями, и тогда владения получались довольно обширными. На территории материковой Греции, на полуострове Пелопоннес и на окрестных островах в то время насчитывалось несколько десятков подобных государств. Наиболее влиятельными благодаря военной силе и богатству считались Аргос с Микенами, главенствовавшие среди городов Пелопоннеса, Фивы, не только накопившие несметные сокровища, но и занимавшие стратегически очень выгодное положение, и Крит, который в течение многих столетий был непобедимой морской державой.

Нелишним будет сказать, что Аргос, Микены, Фивы и Крит благоденствовали во многом благодаря поддержке могущественных олимпийских богов, которые всегда приходили им на помощь в трудную минуту. Правители каждого государства, да и не только правители, но и все жители почитали богов, строили им величественные храмы, делали щедрые жертвоприношения и устраивали в их честь различные празднества. Богов в те времена было множество, и каждого из них надо было по-своему уважить. Самые пышные почести воздавали повелителю богов Громовержцу Зевсу, его супруге богине Гере, богине мудрости Афине, богу света и покровителю искусств Аполлону и его сестре Артемиде, богу войны Аресу, богу морей Посейдону, богине плодородия Деметре, богу торговли и хитрости Гермесу, богу огня и ремёсел Гефесту, богине любви Афродите, богу веселья и виноделия Дионису.

Боги в общем-то покровительствовали всем эллинским народам и государствам, но некоторым больше, чем всем прочим. То же самое касалось и отдельных людей, среди которых попадались как самые настоящие любимцы богов, так и отчаянные неудачники. По правде говоря, иногда непросто было понять, почему одним людям и народам боги оказывали всяческие милости, а на других обращали свой гнев. Было множество примеров, когда достойнейшие люди навлекали на себя по воле богов ужасные несчастья, как потом оказывалось, из-за обыкновенной ошибки или стечения неблагоприятных обстоятельств. Бывало и наоборот, когда личности недостойные, подлые и преступные оказывались необычайно удачливыми и даже становились царями и правителями (правда, только на некоторое время, потому что расплата за злодеяния всё равно настигала их рано или поздно).

Вот такая была обстановка в те времена.

В Трезене в те годы правил царь Питфей, который мог бы служить примером для многих. Он был мудрым и справедливым человеком, город под его управлением богател и процветал, а жители были довольны и счастливы.

Питфей был сыном знаменитого Пелопса, в честь которого полуостров Пелопоннес получил своё название. Пелопс был выходцем из азиатской Пафлагонии, где правил его отец Тантал, рождённый, по слухам, от самого Зевса. Этот Тантал вёл себя отвратительно, совершал различные злодеяния, да ещё и постоянно обманывал бессмертных богов, за что те в конце концов низвергли его в бездонный и мрачный Тартар, где он был обречён на вечные муки.

Пелопс, хоть и был человеком довольно умным, смелым и решительным, тоже не гнушался ради достижения своих целей прибегать к подлости, предательству и различным преступлениям, за которые он навлёк на себя гнев богов и проклятие людей. Но Пелопсу удалось тем не менее подчинить себе многие города на Пелопоннесе. Эти города достались после смерти Пелопса в наследство его многочисленным детям, которые пошли характерами в отца и деда и тоже не отличались добрым нравом. Одним словом, та ещё была семейка!

Питфей был, пожалуй, одним из немногих потомков Тантала и Пелопса, кто старался поступать обдуманно и по совести. Он, помимо всего прочего, был по-настоящему умным и мудрым человеком и правителем. Его уважали, к нему обращались за советом и помощью.

Питфей чтил богов: за годы его правления в Трезене были воздвигнуты красивые храмы Зевсу, Аполлону, Посейдону, Афине и другим олимпийцам. Он заботился о жителях и по важным вопросам всегда с ними советовался. И, что также немаловажно, все знали, что у трезенского царя всегда есть наготове боевые корабли и отряды смелых, хорошо вооружённых и обученных воинов. Поэтому Питфею благоволили и боги, и люди.

У Питфея была дочь Эфра, немного необычная и мечтательная девушка. Она не любила дворцовую суету и предпочитала жить уединённо в доме, который отец для неё выстроил и откуда открывался великолепный вид на залив. В Пелопоннесе многие мечтали взять Эфру в жены. Но так как полуостров в ту пору был поделён между многочисленными потомками Пелопса, то все претенденты на руку и сердце трезенской царевны были или из их числа, или из числа их ближайших приспешников. По причинам, которые уже были названы, Питфей старался держаться в стороне от своих буйных родственников, и уж точно не собирался выдавать ни за кого из них свою единственную дочь. Но женихи не отставали и уже начали подступать к Питфею с требованиями, чтобы он наконец определился и выбрал кого-то из них в мужья Эфре. Иначе они грозились воспринять его отказ как знак гордости и высокомерия.

Питфей пребывал в большом беспокойстве в связи со всеми этими событиями, когда к нему в гости пожаловал афинский царь Эгей.

Эгей был достойным наследником своих знаменитых предков и благополучно правил в своём небольшом государстве. Жители Афин его уважали, а окрестные цари побаивались. Большим огорчением для Эгея было отсутствие у него детей. Он был уже дважды женат, но прогнал обеих жён, потому что ни одна из них не смогла родить ему наследника. Тогда он решил отправиться к Дельфийскому оракулу, чтобы узнать волю богов по поводу возможности рождения у него сына или дочери. В ответ на вопрос, может ли Эгей надеяться на рождение наследника, Пифия дала ему следующий ответ: «Если поднимешь бокал с вином раньше возвращения в Афины, то умрёшь от горя». Эгей ничего не понял в этом пророчестве и решил обратиться за помощью и советом к трезенскому царю Питфею, славившемуся, как уже было сказано, своей мудростью.