– Маккослиб?
– Ланс показалось, что Марков проснулся в тот момент, когда услышал его фамилию.
– Вы человек баронессы Вэй?

– Уже двадцать шестой год.

– Очень рад, очень рад!
– улыбка комиссара была искренней настолько, насколько можно было ожидать от человека, каждая мышца которого стонала от непривычной аврелианской силы тяжести.
– Мы с вашей женой на Кидронии попали в такие приключения! Эта проклятая Шерм поводила-таки нас за хвост… [49]

– Да вы тот самый Рене Марков?

– Да. Разве в нашей Империи ещё какие-то не «те самые» генералы с фамилией Марков? Один я такой, - полицейский стряхнул несуществующую пыль с генеральского шеврона, старая тиронийская борзая… Провожу на Аврелии специальное расследование по поручению нашего уважаемого монарха.

– Высокочтимого.

– …?

– На Аврелии говорят или «нашего любимого монарха», или «нашего высокочтимого монарха».

– И давно вы стали знатоком аврелианских верноподданнических формул?

– Несколько недель назад. Пообщаетесь с местными лордами - и сами станете знатоком формул.

– Все может быть, - кивнул тирониец.
– Впрочем, специфика моего расследования предполагает общение со здешней аристократией.

– Мне докладывали о ваших поисках… А в этой глуши вы по какому случаю?

– Пилот дискоида убедил меня, что у скалы опасно.

– Прав… Хотите посмотреть на ядерные взрывы?

– Если честно, то хочу. Никогда такого не видел. А вы?

– Однажды на Бальсан, - Ланс жестом предложил Маркову кресло за пультом.
– Но это было давно. Двадцать три года назад.

– Будем смотреть отсюда?
– Марков облегченно выдохнул, когда гидроподушки приняли на себя вес его тела, затем скептически осмотрел обшарпанные стены бункера.
– Может, выйдем на поверхность?

– Лучше не рисковать, - улыбнулся Ланс, а про себя подумал: «Смотри, чуть ползает, а не против побегать по брустверам».

– Неужели действительно существует риск? Но всё правительство собралось около скалы. Кажется, они там даже бруствером не защищены.

– Нет, но двадцать три года назад, на Бальсан, нам также говорили, что на расстоянии ядерный взрыв не вреден.

– И что?

– Лучевая болезнь. Почти у всех, кто был тогда на станции «Скарла». Я, к счастью, отделался легкой формой. А вот Гвен долго болела.

– Я не знал.

– Чего вы не знали?

– Что баронесса в молодости претерпела облучение.

– Она об этом не любит вспоминать. А в официальной медицинской истории Гвен тот случай не записали. Никто не желал утечки информации.

– Ну, конечно… Там также бомбили гнёзда ксеноморфов?

– Что-то на манер того…

– А знаете, Маккослиб, в моем списке аврелианцев, с которыми у меня запланированы беседы, есть и ваша фамилия.

– И под каким номером?

– А что?

– Да, в молодости увлекался нумерологией… - Ланс внимательнее присмотрелся к картинке, которую транслировали с орбитального аппарата.
– Смотрите, генерал, твари то предчувствуют!

– Это Адельмы?
– Марков прищурился на экран, где происходили странные сдвиги. От гнёзд ксеноморфов побежали концентрические волны. Орда Адельм начала разбегаться ущельями, оставляя окраины гнездилища.

– Менее чем три минуты до удара, - констатировал Маккослиб, бросив взгляд на таймер.
– не убегут.

– А каким образом они смогли почувствовать наши намерения?

– Они не намерения почувствовали… - Ланс посмотрел на боковую панель демонстратора.
– Они другое почувствовали… Несколько минут назад «Ригуело» сбросил первую бомбу.

– То есть вы хотите сказать, что местные скорпионы чувствуют то, что происходит на орбите Аврелии, на высоте четыреста километров?

– Триста десять километров в момент сброса, - уточнил Ланс.
– Сейчас бомба тормозит в верхних слоях атмосферы. Через тридцать шесть секунд включатся её корректирующие двигатели.

– А ведь у скорпионов нет телескопов.

– Телескопов у тварей нет, вы правы, генерал… А вот чуйка есть, - Ланс увеличил изображение на центральной панели.
– Нам бы такую… Смотрите, как убегают. С максимальной для данной ксеноформы скоростью.

Зрелище действительно поражало. Орда Адельм покрыла горные склоны, как пёстрое подвижное одеяло. Из гнездилища живой рекой вытекали все новые и новые потоки монстров, бежали и бежали по скалам и по спинам сородичей. Сотни тысяч ксеноморфов разбегались точно от того места, которое было определено, как точка ядерного взрыва.