Полёт длился недолго. Через несколько минут аэромобиль приземлился у невысокого здания, слепые стены которого без всякой паузы переходили в высокий глухой забор. За ним угадывались верхушки абрикосовых деревьев. Вокруг раскинулись неуклюжие пустыри, украшенные ржавыми остовами вертолётов и старыми цистернами. Беспощадное южное солнце выжгло на этих мусорных полях всю достойную растительность. Лишь кое-где желтоватые колючки разнообразили пейзаж. Беспризорные псы смотрели на Анабель голодными глазами. Она на всякий случай прыснула в их сторону отпугивающим репеллентом, и псы убежали.

«Вполне сумасшедшее местечко, - определила агент полиции.
– И что здесь, интересно, делала беременная любовница адмирала Яна?»

Анабель подошла к воротам дома и громко назвала себя. В спецшколе у неё развили зачаточные способности телепата, поэтому она знала, что из дома за ней следят. Агент чувствовала присутствие, как минимум, трёх человек, намерения которых по шкале лояльности находились где-то между позициями «нейтральные» и «недружественные».

«Тем не менее, скорее нейтральные, чем недружественные», - уточнила Анабель и обозначила собственные намерения энергичным ударом ногой в ворота. Толстый керамит отозвался глухим недовольным звуком.

– Кто вы?
– услышала она голос из спрятанного между плитами коммуникационного устройства.

– Представитель имперской власти!

– Шайтана лысого ты представитель! Уйди отсюда!

«Ошиблась, - констатировала агент.
– Намерения оказались недружественными».

Анабель подпрыгнула, ухватилась за верхний край ворот и без труда перебралась во внутренний двор. Под низким навесом её ждали двое мужчин со старинными помповыми ружьями.

– Добрый день, уважаемые, - агент растянула губы в приветливую улыбку и коснулась пальцем бейджика.
– Я агент Фаро. Вот моё удостоверение.

– Это вторжение, - старший из мужчин направил ствол Анабель в грудь.

– Вы угрожаете представителю имперского правительства?

– Мы не признаем никакого вашего правительства. Мы сами по себе.

– Такого не бывает, уважаемые.

– А где же было это ваше грёбаное правительство, когда убивали мою жену - вдруг закричал младший. Голос у него был писклявым и произносил он «гйёбаное пйавительство».
– Тогда мы почему-то не видели ни вашего правительства, ни вашей полиции! Ещё скажите, что мы должны платить налоги вашем Аралану.

– Эарлану Третьему, Охраннику прав и свобод миров, - поправила Анабель. Как гражданка первой категории она считала своим долгом обеспечивать общественное уважение к личности императора.

– Я не из налогового управления, - пояснила агент.
– Я расследую преступления, совершённые Шермой Шайнар.

– Вы все с ума посходили с этой Шермой, - сказал старший, опуская ружьё.
– Два месяца назад нас уже расспрашивали о ней.

– Я знаю, - кивнула Анабель.
– Вас расспрашивала пифийка Мария.

– Марьям, так она назвалась, - сказал старший.
– Мы ей всё-всё рассказали.

– А теперь ещё и мне расскажете. А я вам дам за это сто имперских фунтов.

– На базаре этих денег не берут, - пробормотал младший.

– Не слушайте его, госпожа, - настроение старшего резко изменилось.
– На нашем рынке берут всё… Он - старший отобрал у младшего ружьё, - все время болтает глупости, потому что тяжело пережил смерть Лейлы. Наркоманы убили его жену, маленькую Лейлу. После этого он немного сдурел…

– Сочувствую.

– Меня зовут Мехди Зушани, - представился старший.
– Я фермер, госпожа. Я владею этим домом. И все эти земли, - он обвел рукой вокруг головы, - также принадлежат мне по праву наследства. Мы жили здесь от начала мира. Наша семья единственной из всего посёлка пережила Великую эпидемию. Я и моя жена Айша. Она теперь больна, госпожа, и не может к вам выйти.

– Это ваш сын?
– Анабель кивнула на младшего.

– Племянник, госпожа… Нам с Айшей Аллах милостивый, милосердный не дал своих детей. На всё Его воля…

– Значит, Шерма жила у вас?

– Это правда, - подтвердил Мехди.
– Но давайте, госпожа агент, зайдите в мой дом, мы ещё не забыли добродетелей гостеприимства.

– Спасибо, - высокой Анабель пришлось склониться, чтобы не зацепиться за дверной косяк. Она сразу заметила, что внутри дом фермера Зушани был не таким убогим, каким казался извне. На резном самшитовом столике возвышались коллекционного вида кальяны, а видеоконсоль принадлежала домашнему коммуникатору самой последней модели.