Через час после того, как витальный индикатор на скафандре Ясмин изменил цвет с жёлтого на красный, капитан-командор Иван Тавберг принял рапорт от руководителя группы захвата. Офицер рапортовал с островка, где нашли свою смерть десантники Гарсии. На экране TVC Тавберг мог видеть трупы людей и ґыргов.

– Значит, вы считаете, что Махонико погибла?
– спросил он у руководителя группы.

– Мы, сир, не нашли ни её тела, ни тела фрегат-лейтенанта Бехеште.

– Проверьте комплектацию скафандров погибших. Я даже отсюда вижу, что вон у того скафандра, который рядом с вами, нет фильтра.

– Да, вы правы, сир, фильтры кто-то открутил, - доложил офицер после проверки.
– А также отсутствуют индивидуальные пищевые пакеты, комплекты антидотов, баллоны с питьевой водой и кассеты записывающих устройств. И ни одного боеспособного «паука», сир. А по нашим данным, здесь должно было остаться где-то до пятнадцати боеспособных Мк8.

– Вы до сих пор уверены, что все на острове погибли?

– Нет, сир, не уверен. Но зачем им «пауки»?

– Заметают следы. Позитроника “пауков” регистрировала всё, что происходило на острове.

– Понял, сир.

– Немедленно начинайте поиски. Вы можете задействовать дискоиды и людей из резерва Со Лая. Ссылайтесь на мой приказ. За провал операции будете отвечать по законам военного времени.

21

Зал Предков в поместье семьи Палангус,

остров Фанар в Южном океане,

Аврелия (6КА81: 4), система Мийтры (HD168443).

10 юна 417 года Эры Восстановления.

Перед тем как войти в родовое святилище, Найга Палангус сняла одежду и украшения, оставив на себе лишь пояс, сплетённый из трёх шёлковых шнуров. Она осуществила ритуальное очищение родниковой водой и расположилась на семиугольной циновке, расстелённой перед алтарём. Там, рядом с негасимым пламенем Арташахр, на самшитовых подставках покоились три меча: семейный двуручник Палангусов с именными тагмам двенадцати посвящённых предков Найги, трёхсотлетний меч Дома Фэрфакс и акинак Тены Фэрфакс, на лезвии которого запеклась кровь её убийцы. У мечей Найга положила свои военные награды. Серебряный Капитанский крест Ордена Корабля и Звезды и восьмиугольный знак Рубиновой Гроздьи [72]. Свет Арташахра вспыхивал и менялся на камнях, эмалях и металлических гранях имперских орденов. Серебро под этим светом отблескивала шафраном и охрой, в рубинах пульсировала зловещая пурпурная темнота.

Для своей последней медитации в Зале Предков Найга сварила чёрную сому [73]. Она выпила её не торопясь, смакуя каждый глоток густого напитка со специфическим запахом лесных дебрей Земли. Пока дух чёрной сомы не завладел её телом, она подписала заранее составленное завещание, положила его в футляр и запечатала воском, оттеснив родовой герб. Вместо печати она использовала рельеф с головой грифа, который мастера прошлых времен поместили на древке меча Палангусов [74].

Затем тело Найги приняло позу лотоса. Она представила, что её плоть сливается в единое целое с островом Фанар, на котором двести восемьдесят три года жила её семья. Мысленно она слилась со стенами Зала Предков, с тремя этажами и подземным бункером родового дома, с павильонами и вспомогательными сооружениями поместья Палангусов. Со взрослыми, молодыми и умирающими садовыми деревьями, кустами и цветами, с усыпанными океанским песком дорожками, с площадкой для скоростного конвертоплана, пляжем, энергетической станцией и спортивным комплексом на небольшом возвышении. Она почувствовала, как тёплые волны Южного океана, догоняя друг друга, набегая на пляж, как ветер крутит лопасти ветряных генераторов, как работают градирни в жилой постройке, как ползают по комнатам и дорожками неутомимые роботы-уборщики, как в подземном гнезде под ангаром растут личинки ядовитой диплоподы.

Найга слилась с водой подземных источников, с фильтрованным воздухом внутри дома и с живым воздухом Аврелии вокруг него. Слилась с теми облаками, которые неспешно плыли над островом, и с дождём, который собирался щедро пролиться на огородные участки, покрытые толстым слоем модифицированной почвы. Слилась с могилами на семейном кладбище и тенями предков, которые восстали из небытия, чтобы встретить её на пороге в другую Вселенную.

Одновременно она всё ещё оставалась в своем физическом теле, и блики Арташахра блуждали на эбеновом лице той, которая заплатила все долги миру, сбросила все тяготы и условности и готовилась к благороднейшему из всех возможных путешествий. Уже сейчас Найга чувствовала неистовое облегчение. Мир спадал с неё, словно цепи с заключённого, оставляя чистый, милосердный и не испорченный желаниями и сомнениями Свет. Постепенно становясь им, она одновременно чувствовала и понимала несколько уровней сущего. Так захотелось капризному духу чёрной сомы, и Найга, дочь Чайдры, радостно повиновалась его желанию.

Путешествие началось и продолжалось, продолжалось, продолжалось…

Пребывая одним целым с островом, она почувствовала прибытие дискоида. Когда опоры «летающей тарелки» коснулись покрытия взлётной площадки, ей показалось, что на её спину села муха. Из дискоида вышли люди и двинулись к дому. Найга предусмотрела их прибытие. Прошло уже 5:00, как она выключила защитные системы поместья и приказала дому не оказывать сопротивления пришельцам.

Когда один из них вошёл в Зал предков, Найга узнала его, не оборачиваясь и не открывая глаз.

– Добрый вечер, Марков, - приветствовала она полицейского.

– Откуда вам известно, кто я?
– имперский комиссар, словно загипнотизированный всполохами священного пламени, смотрел на силуэт женщины в «лотосе», непроглядно-чёрный на фоне горящего Арташахра. Агенты Джи Тау стояли за его спиной, ожидая приказов.

– Мы уже встречались с тобой, Марков. На Кидронии. Помнишь торжественный приём в апартаментах Джили на базе Гардик? Ты был там с баронессой Вэй. Мы ели блюда из кидронийских осьминогов.

– Я вас там не видел.

– Я сидела в самом конце стола, с офицерами-техниками. Было бы весело, если бы Джили посадил свою любовницу рядом с законной женой… У тебя тогда был смешной браслет с детектором токсинов. Ты и дальше носишь эту игрушку?

– Нет, не ношу. Потерял где-то.

– Жаль. Прикольная игрушка.

– Найга, вас обвиняют в организации попытки убить исполняющего обязанности Чрезвычайного министра колонии, генерал-полковника Ланса Маккослиба…

– Он живой?