– Бедовая ты, пташка. По-хорошему, тебя наказать нужно. Не отходя далеко. Так натянуть, чтобы больше думать не могла. И подслушивать чужие разговоры. Но не собираюсь заниматься этим в лесу. Пошли в дом, пока моё терпение не лопнуло.

– А можно ещё немного здесь посидеть?

– Ника.

– Нога болит.

Потираю несчастную щиколотку, которую тянет. Не острой болью, тупой. Но это пока сижу на земле. И не хочется проверять, как будут болеть мышцы при ходьбе.

Ощущение, что я точно не переживу эту ночь. Сама убьюсь до утра.

– С ногой что? Тоже охранник постарался?

– Нет. Я споткнулась, когда бежала.

– Ты не пташка, Ника.

– А кто?

– Тридцать три несчастья.

Саид вздыхая, давая понять всё, что думает обо мне. Сначала мой муж обокрал его, а теперь я доставляю неприятности. Но не могу сидеть ровно, не могу ждать.

Я никогда не была слишком инициативной, не рвалась. В нашей компании всегда решала Ада, я лишь помогала и отмазывала её от наказаний, как могла. Или Ян, который бесил и ставил подножки, отбивал от парней в детдоме.

Но я сама…

Ничего не могла. Не могу.

– Что вы…

Обрываюсь, когда Саид проводит ладонью по моим ногам, подхватывает под колени и рывком поднимает в воздух. Хватаюсь за его мощную шею, пряча лица на плече.

Мужчина так легко удерживает меня, а его руки опускаются ниже. Поддерживая почти за ягодицы. А вторая ладонь задевает грудь, отправляя ток по венам.

Жмурюсь, сильнее прижимаясь к Саиду. Не знаю, как реагировать и что говорить. Боюсь пошевелиться и упасть вниз. Вдруг он сейчас отпустит? Или я слишком тяжелая…

– Прекращай трястись, пташка, - не вижу, но догадываюсь, что Саид хмурится. – Ты конкретно облажалась.

– Я знаю. Простите… Господин Хаджиев.

– Извинениями не отделаешься, Ника. И прекращай крутится.

– Я не кручусь.

– Я буду держать тебя за задницу, если хочу.

Мужчина так легко считывает моё желание сдвинуться, уйти от прикосновений. Мне нечем крыть, поэтому замираю, позволяя нести так, как ему хочется.

Оказывается, что я не так далеко сбежала от дома. Казалось, несколько километров пробежала. А всего пару минут и мы заходим через ворота. Чувствую чужие взгляды на себе, напрягаясь ещё больше.

– Я могу идти сама, - шепчу пересохшими губами, когда мы заходим в комнату мужчины. – Не так уже болит. Ничего страшного, если напрягу ногу.

– Ты бы лучше за задницу переживала. Напросилась на хорошую порку.

Саид опускает меня на кровать, и я понимаю.

Он ни капли не шутит.

Мне впервые так хотелось кого-то убить. Растерзать, раздавить. Чтобы остальным урок. Никто, блядь, не может трогать то, что принадлежит мне. Ника под запретом, навсегда. Для всех.

Хрупкая куколка, которая смотрела заплаканными глазами в лесу. Думал, догоню и выебу. Чтобы понимала, кого злит. От кого, дрянь, пыталась сбежать. Я сдержался и шел на уступки, а она искала шанс.

Но опять пришлось сделать шаг назад, сдержать порыв. Завалить на холодной земле. Там не много силы нужно было. Прижать Нику, сдернуть белье. Полураздетая, готовая.

Со своей привычкой кусать губу, манить одним взглядом.

А в итоге на руках тащил в комнату. Ни одну девку на руках не носил, много чести. Максимум в порыве страсти забросить на плечо, для вида, антуража. А тут, блядь, как невесту внес в спальню.

Бесит. Внутри огнем разъедает. Злостью на девчонку, которая нихрена не ценит. Нарывается. Крутит нервы, дергает к себе. Или идиотка, или отлично притворяется. Ни одна такого не сделает, побоится наказания.

А у Ники тормоза где-то перегорели. И на меня пожар перебросили. Жжет под кожей, в пах отстреливает. Не в моем вкусе, но цепляет. Дрянь маленькая, которая невинной прикидывается.

Перепуганной, хрупкой. Пожалеть заставляет. И зверь внутри рвется защитить. Всегда под контролем чувства держал, а сейчас они лавиной прорываются.