Шрифт:
– Нет. Я не… Может? Если мой телефон разбился, то я могла попросить. Но не что-то дорогое.
– Эпл у нас теперь дешевая фирма? Он назвал тебя яблочницей, - хмурюсь, потому что… Саид запомнил это? Что-то брошенное вскользь, не зная меня? – А ты не спорила, пташка.
– Я… О. Яблочница? Это… Про фрукты. Я могу на них жить. Не на марке технике, на яблоках.
Саид застывает, его взгляд скользит по коже. Как разгоряченное лезвие, оставляя ожоги. Знаю, что он не поверит. Звучит глупым оправданием. Но мужчина не продолжает тему.
Выбивает почву из-под ног одной фразой:
– Собирайся, пташка.
– Куда?
– Мне пора на встречу. Ты поедешь со мной.
Глава 15. Ника
– Саид, - зову несмело, когда мужчина выходит из душа. – Я не могу поехать. У меня ведь нет одежды и… Что я там буду делать?
– Твоё дело просто сидеть рядом. Встреча незапланированная, из-за твоего мужа. И сегодня тебе придётся платить за его ошибки.
– Почему из-за Назара? Вы ведь его нашли и…
– Потому что, когда происходит такое – начинают сомневаться в моей силе. Нужны гарантии, что подобного не повторится. И что наказываю я в полную меру. Забираю всё, что могу.
– И меня в том числе.
Киваю на слова мужчины, провожая взглядом его спину. По коже мужчины стекают капли воды, впитываются в полотенце на бедрах. Я не могу понять этих жестоких правил, но…
Понимаю в это же время. Их необходимость. В детдоме тоже многие били первыми не из-за любви к насилию. Просто если ударишь первым, то меньше людей будут задевать.
Так и здесь, в мире Хаджиева. Нужно бить и стирать в порошок, чтобы удержать власть. Все намного опаснее, чем в приюте. Но истина одна и та же. Или ты, или тебя.
– Поэтому, пташка, сыграешь для моих знакомых. Они должны понять, что ситуация под моим контролем.
– Я не очень хорошая актриса.
– Значит, покажешь настоящие эмоции. Мне плевать, Ника. Бойся, улыбайся, хмурься. Ты поедешь со мной и будешь рядом.
– У меня нет одежды. Я же не могу быть в одной футболке? Я не поеду так!
– Поедешь, если я так сказал.
Саид отбрасывает полотенце в сторону, оставаясь полностью обнаженным. Взгляд сам скользит по его пояснице, к крепким поджатым ягодицам. У мужчины даже ноги крупные, накачанные.
На спине у Саида крупный шрам. Грубый, словно зашивали впопыхах, не в больнице. Я знаю, как выглядят раны после хороших швов. И это не один из них.
Поднимаюсь вверх и вниз по рубцу, пытаясь собрать мысли в кучу. Совсем недавно Саид был другим, расслабленным. И больше… Не теплоты, но чего-то похожего в голосе.
А сейчас сплошная сталь, которая бьёт по нервам. Только склонить голову и не спорить. Сделать всё, чтобы пережить эту ночь. Нельзя расслабляться и наглеть.
– Но… Господин Саид…
– Вспомнила, наконец, о правильном обращении? – Саид разворачивается, а я жмурюсь. Под закрытыми веками вырисовывается образ мужского члена. – Но ты права, так не поедешь. Тебе нужно платье.
– У меня есть, дома. С выпускного, оно черное и длинное. Я не знаю, где ещё можно в такое время найти наряд.
– Везде, была бы возможность. Но у меня нет времени, поэтому поедем к тебе. Без глупостей, пташка. Ещё один побег… И трахну там, где поймаю. И наплюю на твою невинность.
– Я не невинна, - выпаливаю, а после прикусываю губу. Нужно просто молчать, всё время молчать.