Глава восьмая

Бедолага, измученный болезнью, не видел леса за деревьями. Даже не задумывался, что Британия "освобождённых" под себя подомнёт, через покорную Данию. И канал достроит, но уже для своего контроля. Лишняя военная тропка в сторону русских не помешает. Да и Великий Договор это фикция удобная восточным варварам для исполнения своих коварных планов по европейскому господству. Лучше уж с британцами такой подписать, а от России избавиться. Опасны они, могут в спину ударить, когда расслабишься.

Берлин даже в дурном сне не представлял, что вот-вот окажется в цепких руках англичан. Тем более, что лёгкие волнения под видом мирных демонстраций, стали частью столичной жизни. Новый, 1888-ой год пришёл. Год нестабильности и либерастии, помноженной на липовый гуманизм.

В подпольных тотализаторах резко изменились ставки на то, кто умрёт раньше: германский император, пока державшийся бодрячком, или его наследник. Увы, но у расправляющего плечи "Фрица" опять обострилась болезнь горла. К нему прилепился доктор Маккензи, готовый излечить неизлечимое. А неприметный отдел Старк-групп опять подсчитывал барыши. Уж очень богатые люди участвовали в "чёрной лотерее" по всему миру. Духовный сын Азраила не гнушался ничем, чтобы создать свою Утопию для нескольких миллионов русских, немцев и шведов. Остальные его не волновали, уж слишком их много.

В начале марта истинный ариец и джентльмен, Вильгельм Первый, ушёл из жизни, не потревожив родных и близких долгой болезнью, стенаниями и попытками отсрочить смерть. Ушёл так же, как и жил: прямо, веря в свои идеалы. Канцлер понял, что он теперь лишний, и просто ждал часа своей отставки. На трон империи взошёл новоиспечённый Фридрих Третий, который сразу же объявил свою жену императрицей.

Первым же актом он дал независимость Шлезвиг-Гольштейну, надавив на земельный совет. Пусть Англия и Дания сами успокоят мятежную провинцию, а в Германии, отныне, начнётся порядок и разумная экономика. Год промывания мозгов анонимными советчиками, под аккомпанемент личных болезненных ощущений, выразился внезапной властностью. Бисмарка и министра иностранных дел, столько сделавших для союза с Россией, рейхстаг отстранил. На рассмотрение было выдвинуто решение о разрыве с русскими и заключение такого же договора с Британией. Блин, дай пулемёт гуманисту-либералу и он покрошит всех вокруг. Реальная история опять навернулась с табуретки и пошла кверх тормашками. Евреи-лоббисты активировали своих парламентариев на поддержку любых деяний умирающего.

Новый кронпринц был отправлен в путешествие по Европе, якобы для налаживания связей. На самом деле наследник лишь мешал единственно правильной реорганизации страны. Молодой человек, который в будущем готов "положить всю армию и население, чем отказаться от какой-либо части Германии", вынужденно поехал с визитами, надеясь на скорую смерть отца.

Ещё одно решение, о сокращении численности Рейхсхеера сразу на двести тысяч человек, раскололо парламент. Одни противились ослаблению, а другие поддерживали сокращение расходов. Берлин переполнился возмущениями и демонстрантами. Странный народ, им же делаешь лучше, а они недовольны. Фридрих Третий не понимал почему предложения англичан не нравятся немцам. Он даже свой законопроект об ограничении власти канцлера и императора отложил в сторону, чтобы насильно облегчить жизнь народу. А ведь надеялось, что под руку с женой они станут первыми либеральными правителями, ведя государство к процветанию и мягкости. Мало того, всё пошло наперекосяк.

Личное дружеское послание класса "Фридрих-Алекс" оперативно дошло до адресата. И хотя в нём предлагались "мир, дружба, жвачка" взамен Великого Договора, русский царь отреагировал неадекватно, без "чмоки-чмоков" и "няшечек". Не хотите и не надо, тогда платите пошлины, как другие, никаких привилегий! Мало того, экономический советник с ужасом обнаружил, что металл, поступающий по договору о строительстве супер-магистрали, идёт компании Круппа. А та находится в северной Вестфалии, которая, в свою очередь, является частью королевства Старкшир.

Кроме всего прочего, независимая отныне Голштиния, слишком быстро пополнилась гвардейцами с запада. Нет, не англичанами, которые без решения парламента мухи не обидят, а парламенту нужно солидное время, чтобы просчитать все плюсы и минусы. Самый мирный сосед, быстрожопый, как и все чижики, ввёл пять бригад, чтобы угомонить недовольных. Хорошо, хоть датчане успели своими силами оккупировать Северный Шлезвиг. Войска сошлись на линии ведущей от Фленсбург-фиорда строго на запад. Британцы пока лишь посоветовали Дании крепиться, мол, светлое будущее вот-вот решится в Вестминстере. Но особых гарантий не дали. И надо же случиться столь странному совпадению, что эскадра из Старкшира получила приглашение посетить с дружеским визитом Санкт-Петербург. А что делать, коли следует быть вежливыми?

Когда на траверсе Копенгагена показались корабли, ведомые огромным ракетоносцем, у жителей пробудилась родовая память. Более восьмидесяти лет назад город был сожжён англичанами полностью. Нынешние жители провели шествие ко дворцу короля Кристиана Девятого с просьбой (хотя фатически требованием) не подвергать страну и столицу опасности. Правитель прислушался к народу, а также к своему внутреннему голосу, понял, что тянуть нельзя и связался по телефону со Петром Первым. Нормальный мирный разговор обеспечил быстрое создание комиссии по согласованию границы. Земли к северу от демаркационной линии отошли к Дании, а остальное, ясен пень, досталось наглючам.

Прикольно, но южные шлезвигцы (или как их там называют) быстренько нанялись на высокооплачиваемые работы по изготовлению бетонных столбов, окраске оных и вкапыванию там, где члены комиссии указали. Странно, но вид множества вооружённых людей, подействовал на активистов сопротивления Кильскому каналу. Как-то уж слишком быстро волнения стихли. Хотя, многие простяки даже довольные остались. Всё-таки о прекрасных бенефитах для обычных людей в королевстве Старкшир вся Европа давно наслышана.

— Ну что, Альберт, сколько теперь твоя карта показывает? — поинтересовался Пётр.