В самом Эльзасе разворачивался ТВД за счёт прибывающих с обеих сторон войск. Ни один из соперников не имел особого преимущества, так как заранее не готовился, а штабные стратегии оказались устаревшими. Французский флот не спешил в Балтийское море без англичан, а те почему-то никак не могли принять решение о вступлении в войну. Неужели начнётся какая-нибудь "странная война на одном месте"? И кто от этого выиграет? Европа веками воевала относительно неторопливо и просто не успевала за событиями. Те же австрийцы хотели бы чего-нибудь оттяпать у северного соседа, коли тот резко поглупел и ослабел, но нечем. Как бы венгерский гонвед не начал завоевание Нижней Австрии. Почему общеевропейская стабильность рухнула после смерти Вильгельма Первого? Газеты приводили множество доводов, а публика ожесточённо спорила в пивнушках и кабаках.

Старкширцы не встречали сопротивления ни в Мекленбург-Шверине, ни в Брауншвейге, а Любек добровольно отдался в загребущие руки. Стесняга Гладышев предложил кронпринцу забрать хотя бы Мекленбург-Стрелиц, присоединив к Пруссии, как часть территории. А заодно посоветовал снизить налоги, чтобы вернуть лояльность населения. Пусть люди думают, что будущий Вильгельм Второй мягкий, белый и пушистый правитель. Король Саксонии Альберт и регент Баварии Луитпольд заключили договор о союзе против возможного французского вторжения. Король Карл Вюртембургский разрывался между лояльностью Берлину и реалиями дня сегодняшнего. Его подпись могла обеспечить независимость Южногерманской конфедерации, куда вошло бы и великое герцогство Баден. А это уже сила, что ни говори. Так как на пути французов имеется лишь находящаяся к западу Лотарингия и легко огрести метлы.

12 июня 1888 года был подписан договор и объявлено об отделении от Рейха "Южногерманского Союза" (трёх королевств и одного великого герцогства). Император Фридрих как-раз накануне написал в дневнике: "Я должен выздороветь снова, мне столько нужно сделать!" Как в воду глядел. Правда, он не знал, что крысы, бежавшие на волю от его любвеобильности и радения, заключили негласный договор с французами. Слишком быстрый, чтобы быть надёжным, но многообещающий. Франция их не тронет, но и они не будут мешать захвату Эльзаса и Рейнской провинции.

15 июня правитель распадающейся страны наконец-то помер, оставив королеву Англии без поддержки в столь щекотливом "германском вопросе". Британцы, в кои-то веки, умудрились остаться с носом. Тот же лорд Гладстон даже назвал упокоившегося "Барбароссой германского либерализма". То ли похвалил, то ли насмеялся?

16 июня, прибывший в Берлин наследник чуть ли не с поезда воззвал к армии и флоту, пообешав золотые горы, молочные реки и соответствующие берега. К сожалению, разбалованный почти что демократией народ не слишком обрадовался. В парламенте вообще обнаглели в отсутствие Отто фон Бисмарка, потребовав мира с Францией на любых условиях. Деньги, только-только полученные от Старкшира и России, уже испарились. Хорошо хоть не успели продать супер-крейсеры, а точнее передать их англичанке. Французы уже додавили германскую армию до провинции Рейн и останавливаться не собирались.

Вильгельм Второй по очереди обзвонил Александра Третьего, Петра Первого и Бисмарка. Вступать в глобальную европейскую войну никто не собирался, но помочь заключить мирный договор с французами пообещали. Пусть даже ценой той же Рейнской области. Всё равно она оторвана от Германии и ныне очень неудобно находится за другими странами (Южной Германией и Старкширом). Уж лучше всерьёз заняться внутренней экономикой и лишь когда-нибудь потом строить великодержавные планы.

Когда заступники, по очереди, дали франкам добрый совет — те призадумались. С одной стороны, жаба давит платить за то, что можно завоевать, а с другой стороны, простая оплата парочки германских земель избавит от мощных военных расходов в случае отчаянного сопротивления. Представители четырёх стран собрались в Гааге и целый месяц торговались, прекратив на время военные действия. В итоге, Франция получила, что хотела, плюс кое-какие уступки в Тихом океане, но проплатила двадцать три миллиона франков за мир во всём мире. Вильгельму Второму, а не вороватому парламенту.

Его величество Пётр Первый предавался думам. Уже понятно почему всё так гладко складывается в сией реальности. Никакая она не реальность, а просто нечто вроде аутизма и живёт бомж в клинике для людей своеобразных. Только не ощущает ни мягких стен, ни заходящих дядек в белых халатах. Или эти заботливые работники мерещатся ему Бисмарками, русскими царями и Лёнями Бергерами… Эдакая ЛитРПГ, происходящая в головушке забубенной. Проблема в том, как объяснить всё выдуманному сыну-наследнику, коли правду жизни сам не ощущаешь?

— Папа, неужели главным является удачно угадать и оказаться в нужном месте в нужное время?

— Понимаешь, сын, это самое место следует долго и тщательно готовить.

Вот, вроде и откоряка нашлась.

— Мы с Лавровым и Бергером планируем возможные события, собираем информацию, проводим анализ, а затем провоцируем события. Тяжёлый труд, между прочим.

Да уж, особенно, когда подмётными письмами больного Фридриха нейро-лингвистически программировали, даже не зная как это научно обзывается. Причём в тот период, когда он лишь кронпринцем был. И французов науськивали, и англичан отмораживали, подкидывая им допольнительных забот.

— Между прочим, Петя, ты и сам вон какой отличный расчёт по разделу Австро-Венгрии подготовил. Даже психологию разных лидеров учёл. Нам осталось лишь контакты и газетчиков подготовить, а там камень Сизифа и сам с горы покатился, — подхвалил принца Пётр.

Впрочем, даже свихнувшись, приходится соответствовать тому, что имеется. Вильгельм Второй только делает вид смирившегося, хотя наверняка строит планы реванша. Бранденбург, Пруссия и Силезия имеют достаточный потенциал для развития, нужно лишь не спешить, а заняться своей экономикой. И только потом начать возвращать отложившееся. А пока другие пожинают плоды разрушительной деятельности Фридриха Третьего.