Европейская реакция на "конфликт у Сан-Висенте" разделилась на три линии. Одни, в основном британцы, возмущались подлостью Старкшира, другие ссылались на то, что англичане сделали выстрел первыми, пусть даже издалека, а третьи, включая французов и итальянцев, считали, что монополия Британии на морях закончилась. И слава богу! Вторая средиземноморская эскадра была отозвана, да и конфликт с португезами оказался исчерпан. А в британском парламенте начался срач, причём надолго. Без нормального флота островная империя будет обречена и это понимали все. Но где взять финансы, сырьё и прочее для усиления? Адмиралтейство затребовало ещё тридцать миллионов фунтов на разработку более мощных кораблей, орудий и, самое главное, изготовление полноценных башен вместо усовершенствованных барбетов. Странно, но к реваншу никто не призывал за исключением нескольких глупцов.

Глава пятнадцатая

"Империя Бергера" всласть покуражилась повсюду, мороча мозги читателям и вводя в раздрай обывателей разных стран. А правители лишь обменялись нотами, так как понимали, что война сейчас никому не нужна. Ну не может Великобритания собрать одновременно весь флот в одном месте, чтобы пойти и навтыкать старкам, задавив количеством. И экспедиционный корпус в двести-триста тысяч солдат негде высадить. Если напрямую в Старкшир отправить, так перетопят все транспорты, а коли через Данию… Хотя и это не вариант, так как в Южном Шлезвиге сразу объявится ещё и русская армия. Да ещё и с русским "спецназом", который очень дружен с "осназом" Старкшира. Хорошо, хоть Германия ослабла и толковой помощи не сможет оказать.

Действительно, в Берлине творилось чёрт знает что. Пока наследнички мерялись разумностью в подходе к назначению нового императора… Да, конституция страны, являющейся федерацией, предусматривала пост президента. А "император" лишь красивое и достойное название. Вильгельм Первый получил этот пост, как король Пруссии — самой большой составляющей союза германских земель. Нынешний король отделился территориально, и пока отмалчивался. Видимо, считал что немецкое яблоко само созреет и приползёт за брюхом? Сторонники Генриха Гогенцоллерна уже прихватизировали Анхальт, воцарившись в Магдебурге и дополнительно претендовали на Торгау. На тот случай, если не удастся полное лидерство взять себе. Малыша Вилли курировали и охраняли в Берлине. Армия и флот раскололись, хорошо хоть мирно. Почти две трети отбыли в Пруссию, посчитав это более надёжным будущим. Корабли, включая четыре новых крейсера отправились из Штеттина, кто в Данциг, а кто и прямо в Кенигсберг. Судьба Западной Силезии слегка провисла.

Дополнительной проблемой со дня гибели Вильгельма Второго стали мощные выступления социалистов. Либкнехт, при поддержке Энгельса и отмороженной восемнадцатилетней революционерки Люксембург, призывал к созданию парламентской республики. Мол, монархия себя изжила и нужно стать новой Францией. Тем более, что французы поддерживали эту идею. Пролетарии всех стран, объединяйтесь! Иначе пролетите мимо! Долой буржуазию, пусть знает своё место! Свежеиспечённый Второй Интернационал вкладывал средства в истерию. Британия тоже желала ослабления Второго рейха, уже расколотого на части. Революция назревала изо дня в день и беспокоила соседние страны. Захват Тюрингии в таких условиях практически не комментировался, не до него стало.

— Ваше величество, умоляю вас, введите войска в Западную Померанию, — просил Бисмарк.

— Но там всё спокойно, герр Отто, как это будет выглядеть?

— Герр Питер, поймите, там всегда всё спокойно, так как эти места вечно живут на сто лет позади человечества.

Дурацкая ситуация беспокоила Гладышева. И так с англичанами отношения испорчены и за Тюрингию могут спросить, так ещё и Померания на шею сядет.

— Извините, князь, но слишком щекотливая ситуация получится.

Бывший канцлер Германии решил пойти своим путём и связался с доверенными людьми в Стрелице.

Представитель Мекленбург-Стрелица подал заявку на выход из состава Рейха в конце марта. Простой, казалось бы, запрос моментально вызвал цепную реакцию. Социалисты начали создавать вооружённые отряды, чтобы свергнуть ещё не избранного кайзера. Сторонники Генриха тут же связались с королём Старкшира, предложив сделку. Они отдают Стрелиц и даже Западную Померанию (к северу от Штетина) в обмен на поддержку их претензий на верховный титул и военную помощь в борьбе с революционерами. А что, идея заманчива — ввести стальную гвардию в Берлин. Король Пруссии сразу отправил корпус в западную Силезию, чтобы берлинцы уже никаких претензий не имели. А там, глядишь, под шумок можно и Богемию у чехов оттяпать. А то чего-то австрийцы накапливают силы к югу от той же Чехии. Те, кто поддерживал Вильгельма растерялись, не имея возможности контролировать сразу всё. В конце концов, чтобы хоть что-то гарантировано иметь, они провели коронацию. Восьмилетний мальчик стал… курфюрстом Бранденбурга. Великогерманская идея была похерена, зато появилась возможность забить социалистов, пока те сами всех не загнобили. Генриху Гогенцоллерну достался Ангальт и Торгау.

Самый ловкий проходимец ввёл своих в Стрелиц и далее по расписанию, до самого Одера. Штеттин остался в составе Германии, состоявшей отныне из Бранденбурга. Теперь начался период устаканивания и выплаты компенсаций. Вечная угроза России окончательно была раздроблена, за что Пётр Гладышев получил орден Андрея Первозванного. Александр Третий пообещал Леопольду Первому дружбу, сотрудничество и официальное признание Пруссии, если тот не будет возмущаться действиями Старкшира. Высокие стороны согласились даже на взаимное уменьшение торговых пошлин.

В итоге, все сёстры получили по серьгам, революционеры по шайбе, а Восточный Ранд объявил независимость и тут же попросился в состав старкширакой колонии. Слишком далеко, чтобы помешать, хотя и слишком больно ударило по карману. С другой стороны, а кто из трёх новых монархов имеет эксклюзивное право на микро-колонию в Южной Африке? Ни Ангальт, ни Бранденбург, ни даже Пруссия ничего не могут противопоставить королевству Старкшир. По отдельности. Как и объединиться — слишком глубоко зашли разногласия в роду Гогенцоллернов.