Свадьба была первого июня через год.

А дальше стал говорить про мое будущее, подчеркивая даты. Про брата моего двоюродного, что уедет и не вернется больше в этот город и по весне этой всё произойдет.

— Будет уверен, что вернется, но нет, — качал головой хиромант, не сводя глаз с моей ладони.

Забегая вперед, брат действительно уехал в мае по работе, с уверенностью, что временно. А оказалось навсегда. Теперь он живет в другом городе, женился, воспитывает чудного мальчугана.

А Амрит говорил и говорил, и все время улыбка не сходила с его губ.

Может, это транс такой? — думала я, глядя в его лукавые глаза.

А потом резко замолчал, крутил, вертел руку, вглядываясь, хмурясь. Откинул голову и расхохотался. И вроде ничего зловещего в этом смехе не было, но как-то не по себе стало. Резко ладонь закрыл, в глаза пристально посмотрел и сказал:

— У тебя все будет хорошо! Переведи ей слово в слово! Чтобы ни происходило, все будет хорошо.

Вассим перевел. И этот перевод взволновал не на шутку.

— Что? Что вы видите?

Он покачал головой и протянул мне исписанный цифрами листок.

— Вассим, спроси у него, скажи ему, что я волнуюсь. Это страшное что — то?

Вассим быстро перевел.

Хиромант пристально на меня посмотрел, сжал руку и, не отводя глаз, что-то сказал на хинди. И мне показалось, что я и без перевода поняла эти слова.

— Он ждет тебя! Любовь тебя ждет, через боль ждет! Сумасшедшая! Такие чувства вращают планету и вершат историю. Люди завидовать и ненавидеть будут! Очень! Больше не скажу ничего, не могу. Запрет там. И сейчас не должен был.

Я несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя от гипнотического действия этого взгляда.

— С-с-спасибо, — запинаясь, выдавила, — Вассим, если я оставлю двести рупий — этого достаточно? Или больше надо? Я не знаю.

Вассим спросил. Амрит махнул рукой, покачал головой, что-то сказал.

— Он говорит тебе нельзя ничего оставлять, и денег он с тебя не возьмет.

Я не нашлась, что ответить. Поднялась со стула, но в последний момент повернулась к Амриту, сжала его руку, заглянула в его черные глаза и сказала:

— Спасибо! — хотела что-то еще добавить, но в голове стоял непонятный, неосязаемый шум. — Просто спасибо! — развернулась и в состоянии транса отошла к девочкам.

— Ну что? Как? — спросила, глядя на меня с любопытством Аня.

— Нормально. Сходи — сама узнаешь.

— Поль, все в порядке? У тебя как-то нездорово блестят глаза.

— Девочки, а можно я сейчас пойду? — спросила Таня.

— Да-да, Тань, иди.

Через двадцать минут вышла Таня, вся в слезах.

— Блин, да что там такое? — не на шутку взволновалась Аня.

— Да иди уже, — подтолкнула я подругу, и когда та ушла, принялась успокаивать Татьяну.

— Тань, что случилось? Он обидел тебя?

— Н-н-нет. Я п-п-просто в шоке!

— Водички попей, — пододвинула к ней стакан с водой и лимоном.

Таня сделала несколько глотков, судорожно вздохнула и сказала:

— Я только подошла, еще не села, а он сказал, что я вдвоем пришла, что муж рядом стоит.

Я в удивлении рот открыла.

— Сказал, — еще один судорожный вздох, — сказал, чтобы я перестала его мучить, чтоб отпустила. Что я сама должна, что никто, никто мне не поможет, — остановилась, сделала большой глоток воды.

— Ух ты, я в шоке! — только и смогла произнести я.

— А еще сказал, — чуть улыбнувшись, произнесла женщина, — что как только отпущу, свадьбу сыграю через два года. Да, — махнула куда-то рукой, — какая уж мне в моем возрасте свадьба!

— Таня, так это здорово! Может, действительно…ну… попробовать отпустить?

— Может. Но вот, что странно. Я думала, хироманты линии читают, а видят, ну там, экстрасенсы всякие. А тут на тебе.

— И не говори, сумел удивить, — задумчиво протянула я.

— Поль, а тебе, что сказал?

— Ну, на фоне твоего, ничего такого, — улыбнулась. — Про брата, про мужа. Так, ничего интересного, — отмахнулась. Не хотелось почему-то обсуждать это сейчас.

— Я пойду в номер, не буду Аню ждать, хорошо?

— Конечно, Тань.

Через минут пять к столику подошла Аня.