— Нет, не приходилось. Хотя говорят, что в Звездном целый дворцовый комплекс оказался. Может, и с ним такая же история.

— Нет, — категорично заявил он. — Был у меня человек, который там прожил некоторое время. Так вот, комплекс в нем действительно есть. Но по стенам — проводка, датчики пожарной и охранной сигнализации, и многие другие современные вещи. А здесь — факела, масляные светильники, и прочая старина. И даже камни в украшениях еще не ограненные, что, согласись, тоже показатель.

Согласен. Огранка камней — то, к чему человечество пришло спустя много времени после того, как научилось ценить их красоту.

— Возможно, какой-нибудь олигарх захотел полной аутентичности. Когда ему надоели виллы, яхты, самолеты, и подвалы, полные золотых слитков.

— Причем захотелось настолько, что даже куча рукописных манускриптов на пергаменте.

В сафьяновых обложках, со всякими там серебряными застежками. Нанял тот самый олигарх кучу писцов, они ему и накарябали их полсотни штук буковка к буковке гусиными перьями разноцветными чернилами со всяческими орнаментами.

— А язык какой?

— Русский, естественно, — пожал плечами Гардиан. И тут же. — Понятия, не имею. Вязь не вязь, иероглифы не иероглифы, буквы не буквы. Был у меня в гостях один филолог, специально по всем селениям его разыскивали. Не с мировым именем, но со степенью.

— И что?

— Только руками развел. «Не имею ни малейшего представления, — сказал. — Ни на что не похоже!». Пришлось привить, не зря же его сюда притащили?

Гардиан сообщил о его судьбе так равнодушно, как будто не убил человека отсроченной смертью, подсадив в него симбионта, а приказал лишить премии.

— В замке точно люди жили?

— Если судить по одежде — именно они. Разве что малорослики, — Гардиан поднял руку примерно на уровень груди. — И питались тем же, что и с в старину на земле — рожь, солонина, репки всякие, рыба еще сушеная была. Кстати, все не испорченное, кто-то из моих рискнул попробовать.

— И что, выжил?

— Сдох через несколько дней. От пули. Возможно, что и от твоей.

Мы шли по направлению к замку и разговаривали как старые приятели. Но я точно знал, что убью его при первой возможности, и рука не дрогнет. Наверняка, как и он меня, едва перестану быть нужен.

Мы почти дошли до входных ворот, когда Гардин остановился. Те лежали на земле, и можно было нисколько не сомневаться — когда-то они служили еще и мостом через ров.

— Ладно, потом, — непонятно сказал Гардиан, и повернул резко вправо, продолжив путь вдоль стены.

Она действительно не выглядела древней — построенной множество веков назад, несмотря на убогость кладки. Явно не той технологии, когда между камнями невозможно просунуть и лезвие ножа: щелей между ними было достаточно, а сами они — грубо обработанными. Я невольно прикоснулся к стене ладонью, что не ускользнуло от внимания Гардиана.

— Согласен, впечатляет. Хотя жить в нем неуютно: как будто что-то давит.

— Привидения покоя не дают? — невольно усмехнулся я, ожидая услышать в ответ резкость. Но нет.

— Не то чтобы привидения, пусть непонятных звуков действительно полно, особенно по ночам. И все-таки суть не в этом. Неуютно, и все тут. И дело даже не в том, что сквозняки везде, света мало, местами без факела и не рассмотреть. Я поначалу приказал одно помещение отделать. Из самого Центра стройматериалы сюда несли, мебель всякую. Но в итоге получилось дерьмо. Сложно объяснить, как будто вокруг все чужое. Не в смысле — чужая собственность, а… — он ненадолго умолк, очевидно, подбирая слова. — Не знаю, как объяснить, чужеродное, что ли. Удивительно, но даже жадр не помогает, — подкинул он его на ладони.

Мы к тому времени направлялись группе построек, несомненно, сделанных после того как здесь обнаружили замок. Их было около десятка. Не виллы, конечно, но вполне добротные строения, среди которых выделялось то, что находилось по центру.

— Моя летняя резиденция, так сказать, — произнес Гардиан.

Как будто в этих широтах бывают зимы. Периоды дождей случаются, они, наверное, их и заменяют. Где-нибудь на севере, или далеко на юге, обязательно есть и настоящие — с морозами и снегами, но мне там бывать не приходилось.

— Если разобраться, я вообще-то робкий парень. Во всяком случае был, пока сюда не попал. И если бы не жадры, даже представить трудно, как бы сложилась моя судьба. Поначалу, признаюсь честно, иной раз и плакал по ночам — это же куда меня угораздило?! Вокруг одни мужланы, и все друг на друга волком смотрят. Обмануть или вообще башку снести — влегкую! На Земле я бальными танцами занимался, и вполне бы смог стать звездой — все предпосылки имелись. А тут всё это!

Теперь становилось понятно — откуда у него такая походка. И его практически откровенность: ему просто хотелось выговориться, что он не мог себе позволить в своем окружении. Успел обратить внимание — как ежились, а порой даже каменели случайно попавшие под взгляд Гардиана люди. Причем, не только те, кто был у перквизиторов на положении рабов, но и они сами.