— Не лишним будет? — резонно поинтересовался я.

— Даже если и лишним, когда я еще такого попробую? Кальвадос?

— Черт его знает.

По вкусу понять мне сложно, а на этикетку ни разу и не взглянул: слишком не до того мне было.

— Готов, Теоретик? — и снова приблизил бутылку ко рту.

— Да. Так, лучше с собой ее забери. Иначе кто тебя знает — песни орать не начнешь?

— Логично! — заявил он в ответ, но бутылку во внутренний карман перквизиторского балахона спрятал только после того как глотнул. — Чего лыбишься?

— Нравишься ты мне.

И я не шутил. Виталий действительно был мне симпатичен — своей в себе уверенностью. И еще подготовкой. Он прошелся по комнате бесшумно, плавно обтекая пусть и немногочисленную мебель, шагая при этом с пятки на носок, и ставя ступню на ребро. Отличный получится напарник в рисковых делах, ничуть не хуже Трофима. Ну и Остапа, ведь тот, пусть чуточку, но перестраховщик. И уж точно Гудрона, который после ранения, когда его едва смогли выходить, совсем не тот, что был прежде.

— То-то я смотрю такую девицу прогнал! — чтобы в следующий миг зашипеть от боли. — Теоретик, ты чего?! Я же в шутку.

— Извини, не рассчитал, — что было правдой, ткнув чересчур сильно, не вовремя вспомнив об их смерти, о чем, кстати, Виталий еще не знал. Впрочем, как и о том, что произошло в Центре. Но сообщить ему сейчас — не самый подходящий момент. Все-таки чувствуешь себя намного уверенней, когда знаешь — есть куда возвращаться. В Центре же к этому времени вообще могло не остаться никого.

— Потопали. Стоп!

Человек, который обязан глаз с меня не спускать, определенно должен быть где-то рядом. И не получится ли так, что едва мы окажемся снаружи, как он появится из-за угла? Возможно, не сам он, но его сменщик.

— Никого возле дома не видел?

— Видел, — охотно кивнул Бобер. — Терся возле твоего окна какой-то хмырь, пришлось нулить. Теоретик, мы когда-нибудь отсюда уберемся? Или тебе еще на дорожку посидеть нужно?

— Нож у тебя есть?

На тот случай, если мы на кого-нибудь не наткнемся, а выстрел точно всех переполошит.

— Держи, специально для тебя прихватил.

Виталий сунул мне в руку кинжал. Вернее, стилет. Или даже мизерикорд. Еще его называют кинжалом милосердия, и предназначен он для единственной цели — добивать поверженного рыцаря, найдя брешь в доспехах. Даже спрашивать не нужно, откуда тот у него взялся, достаточно вспомнить о древнем замке, где Бобер и нашел себе убежище.

— Пойдет?

Виталий стоял ко мне спиной, осторожно выглядывая в окно, но я готов был поклясться — он ухмыляется.

— То, что и нужно.

— Ну тогда вперед!

Миг, Бобер исчез за окном, и я не задумываясь последовал за ним. Чтобы едва успеть поймать его за плечо.

— Погоди!

Времени на то чтобы обдумать план побега у меня было предостаточно. Не сомневаюсь, у Виталия с его смотровой площадки тоже его хватало, чтобы рассмотреть сверху любую мелочь.

Но я, в отличие от него, все исходил ножками. И теперь точно знал — где и какой кустик прикроет нас даже при свете дня. В какой складке местности можно будет укрыться. И куда лучше совсем не соваться, ибо просматривается сразу со всех сторон, а любая крадущаяся тень вызовет если не тревогу, то подозрение, и желание проверить. Тем более, с несением караульной службы у них тут строго. И потому поначалу наш путь лежал в противоположную сторону от выхода из долины — к реке. Затем вдоль ее берега, пока не упремся в высоченную скальную стену, как раз в том месте где дважды в сутки образуется портал, пусть, как недавно выяснилось, и не регулярно.

Ветки куста, росшего рядом с окном, были густо усыпаны колючками — куда той акации! Одним из шипов я умудрился до крови оцарапать предплечье, и подаваясь в сторону, едва не растянулся, запнувшись о вытянутую ногу мертвого стража. Нога торчала из зарослей, и ее легко увидеть. Мое отсутствие в комнате могло быть истолковано как угодно: в принципе свободу мне никто не ограничивал. Взбрело в голову прогуляться, меня вызвал к себе Гардиан, или же я решил присоединиться к застолью, которое, несмотря на глубокую ночь и непогоду, все еще продолжалось, пусть уже и не под открытым небом. Так же, как и исчезновение моего стража — трудно, например, преодолеть соблазн, когда веселье — вот оно, рядом, и почему бы не отлучиться на несколько минут, чтобы махнуть рюмку-другую? Но если его найдут мертвым, а комнату пустой, обязательно сыграют тревогу. И потому следовало спрятать тело, закинув его подальше в куст.

— Теоретик, ну чего опять?! — шепот у Виталия был злым и свистящим.

— Помоги!

Проклятые колючки, из которых вполне можно изготовить качественные рыболовные крючки, поскольку они были и тверды, и загнуты, никак не хотели отдавать тело мертвого перквизитора.

— Мой промах! — согласился Виталий, сообразив, в чем именно должна заключаться его помощь.

Вдвоем мы справились, отправив тушу вглубь зарослей, ближе к стене, куда уж точно никто не сунется до утра. Единственное, мне неслабо досталось по щеке глушителем от карабина Виталия. Благо не в глаз, ибо после удара такой силы он обязательно бы заплыл. Что стало бы совсем ни к чему, поскольку удар пришел с левой стороны, а сам я — левша. Глушитель был самодельным, размером с полуторалитровую пластиковую бутылку, и примерно такой же формы. Но металлическим, что после удара понять было несложно.