Я подняла руки.

— Ну? Я здесь!

Я ждала с гулко стучащим сердцем, чувствуя себя совершенно уязвимой. Попытавшись сформировать связь с любым из отражений, я ощутила, что они заблокированы, пусты. Сиофра контролировала их все.

Зеркальный осколок замерцал, и в центре зала медленно появилось изображение — огромное отражение женщины-мэра, которую я видела в газете. Стареющая, солидная женщина. Затем зеркала вокруг меня одно за другим заполнились тем же отражением. Она улыбалась мне, моргала глазами, сохраняя странно девчачье выражение лица.

При виде неё в моих венах взбурлила ярость. Я хотела вырвать сердце из её груди и затолкать в её тупой, ухмыляющийся рот. Она убила моих родителей. Она истязала мою лучшую подругу. Она пыталась убить половину Лондона. Прямо передо мной, улыбаясь и хлопая ресницами, находилось лицо истинного зла.

Она не могла слышать мой голос через отражения, но некоторые вещи не нуждались в озвучке. Когда ярость завладела моими венами, я зарычала на неё, обнажив зубы и повинуясь злобному, примитивному инстинкту.

Множество лиц вокруг меня шире распахнули глаза и приоткрыли рты в притворном удивлении. Эта женщина, которой с виду лет пятьдесят, вела себя как ребёнок, и это зрелище тревожило меня. И всё же я должна подманить её намного ближе.

А затем, к моему совершенному шоку, восемь её отражений шагнули из зеркал, и их идентичные тела появились в комнате.

— Ты пришла сюда поиграть, смейри? — спросили все восьмеро разом, и голоса в унисон разнеслись эхом. Мэры дружно потеребили края своих пиджаков, игриво размяли плечи, и их голоса сделались напевными. — Теперь ты хочешь поиграть со мной?

Она окружила меня, и при виде этого мир под моими ногами накренился. Я лихорадочно осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Эта женщина в миллион раз могущественнее меня. Восемь мэров, и все, похоже, прямо на моих глазах поддавались детскому поведению.

У меня имелся всего один туз в рукаве, один безумный план.

Я заставила себя сохранять спокойное лицо и замаскировать страх, затопивший моё тело.

— Боишься встретиться со мной в одиночку? — спросила я. — Восемь тебя против одной меня?

— Ну конечно, — ответили они в унисон, смущённо улыбаясь. — Кто же не боится большой и грозной Кассандры Лидделл? Агент ФБР, любимая дочка. Все ею восхищаются, все её любят, — мэры прикусили нижние губы, лукаво улыбаясь. — Кассандра Лидделл — воровка, похитительница жизней, убийца, — мэры хлопнули в ладошки. — Каков твой план, дорогая двойняшка? Мне не терпится увидеть, что ты для меня припасла.

— Мой план — остановить тебя.

Мэры приподняли брови, взмахнув ресницами.

— Но ты же хочешь почувствовать мой страх, разве нет? Монстр вроде тебя процветает на страхе. Питается им. Упивается им, когда матери и отцы погибают, ведь это слишком приятно, чтобы остановиться.

Пылкий гнев взорвался в моём мозгу, и я ринулась на первого мэра, замахнувшись. Мой кулак прошёл прямо сквозь неё, отражение дрогнуло, и я едва не потеряла равновесие. Я тут же резко развернулась, пнула вторую и встретила лишь воздух. Удар по третьей дал тот же результат. Когда я накинулась на четвёртую и пятую, ударяя кулаком в никуда, она рассмеялась.

— Лишь отражения, — сказала я. — Дым и зеркала.

— Тебе ли не знать, — восемь мэров захихикали. — Дым и зеркала, Сиофра ближе подошла.

Ближайшее отражение повернулось, врезав мне по лицу кулаком, и я отпрянула назад. Похоже, иногда отражения бывали осязаемыми. Если бы я смогла подловить их в нужное время, если бы смогла впиться пальцами в их гнусную кожу...

Когда я развернулась, другое отражение бросилось и пнуло меня в живот. Весь воздух вылетел из моих лёгких, но я схватила её за ногу и перебросила через себя. Однако моя победа была недолгой, поскольку в затылке взорвалась боль, и я пошатнулась вперёд. Отражения были сильными, их тела иногда становились твёрдыми. Но каждый раз, когда я пыталась атаковать, мой кулак лишь ударял по воздуху. Сиофра играла со мной. «Хочешь поиграть со мной?»

Голова закружилась, я пошатнулась, и ещё один удар врезался в мой затылок, сбивая с ног.

— Богач, бедняк, нищий, вор, — выводили они.

Ещё одна пнула меня в живот ногой, и я согнулась пополам.

— Убийца в горе тонет до сих пор, — пропели они.

Мэр пнула меня в лицо, и мою челюсть прострелило агонией.

— Монстр, — её голос по-прежнему звучал высоким и девчачьим, но теперь в нём слышались резкие нотки.

И по мере того, как она становилась злее, голоса выпадали из унисона, и отражения били меня с нарастающей яростью. Свернувшись клубочком, я терпела удары, терпела боль. Маленькая армия клонов разразилась неразборчивыми криками, пиная меня и плюясь.