Он пожал плечами.

— Ты и не спрашивала. Совет не станет встречаться в самом городе. Слишком много шпионов. Мы должны действовать, пока король Триновантума не попытался выдвинуться глубже в Хоквудские Леса. Если он сделает это, многие Старшие Фейри умрут, и он получит больше силы. Каллах сказала, что твоё присутствие на Совете — ключ к тому, чтобы остановить его.

Мои кулаки сжались.

— Я не могу выкроить четыре дня. Ты хочешь остановить короля. А я хочу остановить Сиофру. Она убила моих родителей, Роан. У неё какая-то извращённая вендетта против меня, и она всё ещё на свободе, всё ещё убивает лондонцев в этот самый момент. Она делает это, чтобы добраться до меня. Из-за меня, потому что я наверняка её подменыш, и она хочет привлечь моё внимание. Отчаянно. Я должна остановить её, пока не пострадал кто-то ещё. Разве ты не понимаешь?

Роан прищурился, его пальцы крепче сжали край кровати.

— Отговорка.

У меня отвисла челюсть. Это не просто отговорка. На кону стояли жизни людей.

— Слушай, Роан. Весь твой план держится на том факте, что чокнутая старуха в лесу сказала, что я «ключ», и никто не знает, что это значит. Если она такая гениальная провидица, то почему она не назвала тебе больше деталей? Одна леди, которая жила возле моего дома, как-то раз сказала мне, что магазинная тележка, набитая капустой, спасёт мир. И знаешь что? Я её проигнорировала.

Глаза Роана сверкнули тёмно-золотым, и я мельком увидела рога над его головой.

— Я понимаю, что Старшие Фейри и политика Триновантума для тебя не важны. Но они важны для меня и многих других фейри. На кону стоят жизни. И ты — ключ к их спасению.

— Мне нужен ещё один день, — сказала я.

— У нас нет ещё одного дня.

Я скрестила руки на груди.

— Я не могу пойти.

Он уставился на меня, стискивая зубы.

— Ты не можешь нарушить обещание.

— Я его не нарушаю. Я сказала, что пойду после того, как Скарлетт окажется в безопасности. И я пойду. Мы не обговаривали сроки. Я могу пойти завтра. Буду путешествовать через отражения, если придётся, — однако я не могла сделать этого, не выжигая свою магию и не рискуя застрять между отражениями.

Тени проступили в его глазах, воздух вокруг меня похолодел.

— В глуши не так уж много отражающих поверхностей, и в зале собраниях их не будет вообще, чтобы люди вроде тебя не смогли вломиться. Я не ожидал, что ты окажешься такой вероломной, Кассандра.

— В Лондоне умирают люди. Если бы ты видел то, что я видела в больницах, ты бы понял. Пожилые люди и дети погибают от изнурения из-за танцевальной чумы.

— А если ты не пойдёшь со мной, погибнут фейри. На мне лежит обязательство защитить их, уберечь наш мир от вторжения короля. Ты тоже фейри, Кассандра. Это твои люди. И до нынешнего короля пикси вроде тебя процветали в Триновантуме. Мы можем вернуться к былому величию, но мне нужна твоя помощь.

Я оказалась в неразрешимой ситуации, но мне надо определиться, и побыстрее.

— Прости. Но ты не знаешь, точно ли фейри погибнут, а я вижу, как люди умирают по всему Лондону. Это происходит прямо сейчас. Мы говорим о фактах против вероятности. Если я не помогу Лондону сейчас, это будет преследовать меня вечно.

Роан встал с кровати, возвышаясь надо мной. Его необузданная первобытная сила словно переполнила комнату, омывая меня волнами, и моё сердце ухнуло в пятки. Я перегнула палку с ним.

— Поверь мне, это всё равно будет преследовать тебя. Ты не можешь сбежать от своей судьбы.

В моём горле встал ком. «Мать Смерти».

Роан быстро прошёл мимо меня, с грохотом захлопнув за собой дверь. Звук дерева, раскалывающегося на щепки, эхом прокатился по комнате, и гипс над дверью треснул. Я села на кровать с гулко стучащим сердцем.

***

Я попросила бариста в кафе сделать мне двойной эспрессо. Бариста (подросток с пугающим количеством лицевых пирсингов) протянул мне чашку с тёмным как чернила содержимым, которое было густым и горьким до невозможности. Именно то, что мне надо. Я потягивала кофе за хромированным прилавком и пыталась разбудить в себе аппетит к булочке.

Сиофра воспитывалась в доме Рикса. И это означало, что я дочь Рикса.

Я убила своего отца, сама того не понимая, как какой-то трагический греческий герой. Мир словно накренился под моими ногами, и я сделала глубокий вдох, заставив себя посмотреть по сторонам, на посетителей кофейни, заглушить рёв своего мозга случайными звуками — мужчина, который вздыхает и цокает языком, слушая кого-то по телефону. Женщина, которая ест чизкейк и беззвучно плачет. Слепой мужчина, улыбающийся женщине, которая ласково гладит его по руке. Постепенно я взяла свои эмоции под контроль.

«Сосредоточься, Кассандра. Возьми себя в руки. Сначала найди Сиофру. Потом наслаждайся нервным срывом, который тебе давно положен».

Я залпом сделала большой глоток кофе, и ещё одна мысль зародилась в моей голове. Если Сиофра человек, я могла составить её психологический портрет.

Что мне известно? Её украли от биологических родителей, её воспитал мужчина с извращённой душой, который обращался с ней как с рабыней. Теперь она шла по его стопам. Рифмуя стихи, совсем как он писал. Распространяя хаос и страх, убивая без разбора. Садизм. Она равнялась на него, хотела воплотить его наследие. Зло обретённое, а не врождённое.