— Я знаю! — ответила она, не открывая глаз.

— Если бы у меня была возможность касаться тебя, целовать твои губы… этот день стал бы идеальным! И не только этот день!

Что же я несу?! Приторно-сладкие словечки недалеких и смазливых пижонов?!

— Я не могу с тобой дружить, Себастьян! — прошептала она, и я увидел слезы в ее глазах.

Черт! Стиснул зубы, подавляя желание снова поцеловать ее.

— Так еще сложнее, — взамен действий, проговорил я. — Сам себя не узнаю.

Она кивнула и коснулась моих запястий. Зоя освободилась из моих рук, и сделала шаг назад.

— Я говорила тебе вчера и скажу сегодня. Я никогда не соглашусь стать твоей любовницей. Обещание, которое я дала своей покойной маме, моя мораль и агония от чувства, что придется делить тебя с женой, — это те нерушимые рычаги, останавливающие меня, Себастьян.

Я сжал челюсти. Меня охватило мерзкое чувство, будто копаюсь в чужом грязном белье, и тут же осознаю, что именно я перемарал это белье.

— Мне очень жаль! — тупо пробормотал я.

— Мне тоже.

Я видел, как она из последних сил сдерживает слезы. Как же мне хотелось ее утешить!

— Уходи, Себастьян. Из моей жизни, прошу тебя!

Не самые лучшие слова, которые я слышал.

— Если я уйду, тебе будет легче?

— Нет, — она мотнула головой. — Но видеть тебя рядом и одновременно быть так далеко — еще труднее.

Я кивнул, не говоря ни слова. Что-то внутри меня сжалось от ее слов, от вида печали в ее глазах.

— Прощай, Зоя.

— Прощай, Себастьян.

Она вошла в квартиру и закрыла дверь. Все. Самые странные отношения в моей жизни закончились.

— Господин Эскалант, ваш брат поднимается! — голос моего секретаря зазвучал из селектора.

— Спасибо, Мартина. Сделай нам кофе, пожалуйста.

— Да, сеньор.

Я устало провел рукой по лицу, пытаясь абстрагироваться от просмотренного отчета. Откинулся на спинку своего кресла и вздохнул, глядя на входную дверь.

Сейчас я узнаю о ней все.

Виктор выглядел тоже уставшим и далеко невеселым. Он молча кивнул мне и, бросив на стол папку с документами, сел в кресло напротив. Мы дождались, пока мой секретарь оставит перед нами на столе две чашки свежезаваренного кофе и скроется за дверью, плотно прикрыв ее за собой.

Сложив ладони треугольником перед своим лицом, я смотрел на брата, ожидая подробностей.

— Я так понимаю, это… — протянул я, не решаясь прикасаться к документам.

— Да. Там вся информация о жизни твоей жены за последние двадцать лет, Себастьян! — резко ответил брат. — И должен признать, там есть чему удивляться.

Волнуюсь ли я? Нет, ни капли. Хочу ли я видеть ее? Ответ тот же. Ничего не изменилось за эти двадцать лет.

— Ну что ты тянешь?! — взорвался нетерпеливый Виктор.

Я резко выпрямился и подтянул к себе папку. Катерина Сото. Прага, Чехия. Квартал Женевьевы, 35б. Двадцать один год. Студентка, будущий дантист. Группа крови — вторая, положительная. Рост один метр, шестьдесят семь сантиметров. Вес пятьдесят девять килограмм.

Хм… толстовата. Блондинка. Искусственная. Муж — Серж Сото. Двадцать пять лет, интерн… Так, стоп! Кто?!

— Она замужем?! — я вскочил на ноги, продолжая сжимать в руках документы и шаря по ним глазами.

— Да, брат мой. И ее муж не ты, — усмехнулся Виктор, невозмутимо делая глоток своего эспрессо. — Более того, девушка беременна.

Двойней. Приблизительная дата родов — чуть позже Латти. Я рухнул обратно в кресло. Чувства, мысли — все перемешалось внутри меня. Безумие, абсурд… или выход? Долгожданная свобода?!

— Ей угрожает опасность? — задал я первый вопрос, лихорадочно приводя разум в порядок. — Кто-то знает о ней, кроме тебя и Гаспара?

— Это совершенно исключено! — серьезно ответил Виктор. — Приемные родители не раскрывали тайну ее настоящего имени. Так, что даже мы не могли ее найти. Кстати, благодаря тактике Гаспара, люди Интерпола так и не поняли, кого помогают найти. Нужно придумать, как отблагодарить его за эти усилия. От меня он ничего не принимает…

— Непременно! — пробормотал я, разглядывая фотографии беременной Катерины.

Нет, она абсолютно не в моем вкусе! Искусственность в волосах и на лице. Я поднялся на ноги и прошелся по кабинету.