— Знаешь, Зоя, — тихий голос Виктора прозвучал над моей головой.

— Ты рисуешь его совершенным. А он не такой.

Я неуместно рассмеялась и подняла голову, вытирая слезы:

— Он сказал мне то же самое. Летом. Когда впервые увидел их.

Виктор поджал губы, встретившись со мной взглядом.

— Мой брат хоть и редкостная задница, но ошибается он… Никогда.

Я вздохнула, грустно улыбнувшись. Виктор сложил в стопку мои рисунки и оставил на моем рабочем столе.

— Хотя знаешь что? — тихо продолжил он и, подойдя ко мне, заглянул в глаза. — Именно сейчас он совершает самую большую ошибку в своей правильной жизни.

Виктор вдруг наклонился и поцеловал меня в макушку:

— Не порть себя этим разочарованием, Зоя!

Ошеломленная я смотрела вслед уходящему мужчине, но любопытство пересилило чувство такта:

— Виктор!

Младший брат Себастьяна обернулся, взявшись за ручку двери, и вопросительно приподнял брови.

— Какую ошибку он совершает?

Его темные глаза серьезно смотрели на меня пару секунд, а после он произнес:

— Теряет тебя.

***

Я бежал вверх по ступенькам. Пролет за пролетом до самого конца. Дверь. Она закрыта. Я выбил ее плечом и ворвался в смутно знакомую квартиру.

Стоп. Это же моя квартира!

Я тяжело дышал. Медленно обвел взглядом свой собственный интерьер и услышал, как быстро стучит сердце в груди.

Зоя висела в петле. Ее голова склонилась к левому плечу. Глазаокеаны закрыты.

Она мертва. Это я ее убил. Я не спас девушку, которая меня любила.

Я — убийца.

Очнувшись, я панически оглянулся. Все расплылось перед глазами. Я мечусь взглядом от предмета к предмету.

Часы на прикроватной тумбочке в моей спальне показывали время — половина первого ночи. Ко мне возвращалась реальность, медленно стирая картины жуткого кошмара.

Это сон. Я лег на спину и все еще с опаской всматривался в сумрак знакомой обстановки.

Я боялся увидеть девушку Зою в… петле. Нет, сейчас не усну. Такое чувство, будто я только что пробежал приличную дистанцию.

Я встал с постели и пошел на кухню. Взял бутылку воды из холодильника и, на ходу открывая ее, подошел к окну. В темном стекле показалось мое обнаженное тело. Я встретился взглядом сам с собой.

Мерзко. Я — редкостный козел. Хотя если бы я переспал с ней, то чувствовал бы себя менее дерьмово? Нет, наоборот. Секс и игнор — это режим Виктора. Прошлого Виктора. Свободного Виктора.

А какой у меня режим? Унылый? Тошнотворный от жеманных кокеток, их клонированных привычек закатывать глаза, надувать и без того пухлые губы?

Даже духи Зои их не красят.

«Не называй ее своей проблемой или бременем… Она этого не заслуживает!».

Эти слова Зои выстукивали в памяти все эти дни. Но меньше, чем та фраза о ее… чувствах ко мне.

Довольно часто женщины признавались мне в любви. Не просто говорили, а чаще клялись в своих чувствах. Но ни одна из них не говорила эти слова, будто сожалея о них. Словно они вышли из нее с мукой и исполнены страданиями, болью.

Возможно, именно поэтому признание Зои и получило отклик во мне? Запечатлелось внутри меня? Я провел рукой по лицу и взъерошил волосы. Потом уперся ладонью в оконное стекло и глубоко вздохнул.

Огни Барселоны так привычно напоминали о моем одиночестве. Именно в такое время я не в силах сопротивляться своим мыслям о Зое. У меня уже вошло в привычку хотеть эту девушку. Но разве к этому можно привыкнуть? Особенно учитывая то, что с каждым прошедшим днем это чувство не угасает, а, наоборот, охватывает меня сильнее, пугая своей мощью. Достаточно одного невинного воспоминания, связанного с ней, какойто отдаленной ассоциации, и мое мужское естество восстает и изнывает.

Хочу ее. Хочу. Хочу…

Дерьмо!!!

Едва сдержался, чтобы не позвонить ей и услышать ее сладкий акцент, произносящий мое имя…

Моя слабость. Не моя Зоя Рольдан.

«Учись наслаждаться, Себастьян!»

«Я боюсь тебя, Себастьян!»

«Я люблю тебя, Себастьян…»

Девушка, забравшая мой покой. Девушка, в которой заключается моя слабость. Моя зависимость.

Нет, я не буду с ней. Такой союз мне ни к чему. Она опасна. Она может поглотить всего меня, сделать своим рабом.

Всю сознательную жизнь я избегал подобной привязанности. И теперь она — мое испытание, которое я пройду с безупречным успехом. Как всегда.

***

Фотовспышки наглых репортеров ослепляли своими бликами. Журналисты хватали за руки, в попытке удержать в кадре новую жертву. Жажда новостей, тоска по сенсациям сквозила в их наводящих вопросах, хитрых намеках и въедливых взглядах.

Нет, я никогда не мечтала быть представителем четвертой власти. Как и добычей для их острых перьев и каверзных вопросов. Я тонула в чувстве неуютности и сильного волнения, стоя среди остальных гостей, прибывших на одно из главных событий года — костюмированную охоту во дворце семьи Эскалант.