Если бы они опоздали, я бы умерла. И никаких трудностей. Даже хоронить не пришлось бы. Уже все сделано. Я закрыла глаза, прогоняя нахлынувшие воспоминания. Значит, я была в могиле. Вчера я задыхалась, ибо кто-то похоронил меня живьем.

— Тебе вкололи слабый парализующий препарат, — услышала я голос старшего Эскаланта. — Тебя необходимо было отвезти в больницу, и я очень настаивал на этом. Но когда мне рассказали правду, я понял, что лучше доставить больницу в наш дом во избежание новых покушений.

Мои глаза вновь встретились с печальным взором герцога. Меня снова охватило предчувствие неизбежных перемен, которые должны вот-вот произойти.

— Это очень странные и невероятно изощренные способы прервать жизнь человека. Но главное, что теперь мы знаем причины всего этого. Есть огромное количество вариантов лишить человека жизни быстрее и безопаснее, чем те, которые выбирали… они. Люди, которые хотят моей смерти.

— Кто они? — выдохнула я, поднимая глаза на печального Давида. — И почему?

Герцог выпрямился и помассировал виски. Ему сложно продолжать, это очевидно. Спустя пару минут он посмотрел на меня и заговорил:

— Есть одна история, Зоя. Ей уже больше двадцати лет. Это история одного моего близкого друга и его семьи. Покойного друга и его покойной семьи.

— Соболезную…

— Спасибо! — испытывающее глядя на меня, сдавлено ответил герцог.

— Рамон Солер — так его звали. Мы дружили с самого детства. Вместе учились в школе, потом в университете. И поженились почти одновременно. Белен Солер — его жена, была очень красивой молодой девушкой. Согласно традициям дворян, их союз создали их же родители. Этот брак сплотил две семьи, которые прежде не особо ладили из-за разносторонних политических взглядов. Он сделал паузу и подошел к камину. Его взгляд приковался к огню, блики которого отражались на точеном профиле герцога.

— Через два года родился его сын. Первенец. Наследник, подаренный Белен. Мой друг был невероятно счастлив держать на руках свое дитя.

Зачем он мне это рассказывает? Ничего не понимаю…

— За сыном последовала дочь и еще один сын, — улыбался герцог своим воспоминаниям. — Наши дети росли вместе, ведь мы дружили семьями.

Улыбка сошла с его губ, и голос приобрел печальное звучание:

— Первая трагедия случилась, когда Белен вновь забеременела. Старший сын моего друга, которому едва исполнилось девять, утонул. При пожаре в их доме погибли еще двое детей…

— Ужас! — пробормотала я.

Но герцог погрузился в свой рассказ и не заметил моих слов.

— Белен попала в автомобильную аварию, но чудом осталась жива и не потеряла ребенка. Она родила преждевременно. Ее новорожденный стал самым богатым младенцем и под строжайшим секретом был вывезен из страны. Вскоре умерла и она. Доктора не смогли остановить кровотечение. Ее муж и мой близкий друг Рамон… застрелился. Я чувствовала, как эта драма проникает в меня, вспыхивая яркими картинами из прошлого, которые я не видела, но могла представить. Я не хотела этого, но прервать герцога не решалась.

— Эти трагические смерти — словно роковое стечение обстоятельств. «Проклятье семьи Солер» — именно так назвали свои статьи местные журналисты, описывая события тех дней и оставляя след в истории нашей жизни. Однако у меня было другое мнение, которое, вскоре, и подтвердилось. Семью Солер приговорили к смерти. Мне удалось найти лишь исполнителя, но заказчик исчез, когда понял, что истребил весь род моего друга, словно негожий скот.

Давид замолчал. Отягощенная его мрачными откровениями, я первая нарушила тишину:

— Мне очень жаль ваших друзей. Но я не понимаю, зачем вы мне это рассказываете…

Герцог словно очнулся и обернулся ко мне. Его лицо выражало чрезвычайную серьезность.

— Когда я завершу свой рассказ, Зоя, ты все поймешь, — он вздохнул и продолжил. — Я присутствовал на родах Белен. Держал на руках малютку Солер и… женил ее на своем сыне — Себастьяне. Ему было всего девять, а ей — час и тридцать семь минут.

Мои руки непроизвольно сжались.

— Я собственноручно забрал ее у матери и, после оформления соответствующих бумаг свадебного договора, передал малышку своему доверенному лицу. Той же ночью девочка покинула Испанию, обреченная на новую судьбу. Я хотел дать максимальную защиту и находился в полной неизвестности, не зная даже имени новорожденной. Мой человек должен был выйти на связь в определенный день и час спустя пять лет. Герцог сделал паузу, продолжая смотреть сквозь время.

— Но он молчал, и я начал поиски. Шли мучительные годы ожидания результатов. Фальшивые имена, вымышленные легенды, мерзкие люди, жаждущие наживы, мешали моему расследованию. И только по истечении пятнадцати лет я узнал о трагедии, которая произошла с моим доверенным. Автокатастрофа забрала его жизнь по дороге в аэропорт, а чудом выживший ребенок отправился в приют. Найденные документы в машине устанавливали личность обоих, а воспитатели детского дома почемуто решили сохранить имя девочки, которую вскоре удочерила молодая семья.