– Давай покажем этому миру, как роскошно мы смотримся вместе! – прошептал он мне.

Лишившись сил на сопротивление, я покорно пошла с ним. С мужчиной, который одним взглядом заявлял о своей власти и силе. С мужчиной, который действовал уверенно и четко, когда хотел получить то, что ему нужно. И сейчас, этот мужчина взял меня, как пример своего влияния.

Бедный Винсент на глазах у присутствующих превратился из успешного и перспективного студента лучшей школы искусств в обычного мальчишку, которому безмолвно указали на его место. И дали понять, что оно находится ниже не ступеньками, а целым пролетом социальной лестницы.

Красивая улыбка растянула чувственные губы Эскаланта и дико оживленные репортеры защелкали затворами камер. Себастьян повернул меня лицом к журналистам. Встав за спиной, он одной рукой обнял меня за талию, а другой – сжал ладонь. Я тут же покрылась мурашками, и он не упустил это из виду. Себастьян поднял моё запястье и принялся рассматривать только что образовавшуюся «гусиную» кожу.

И как же это теперь выглядит со стороны?!

Самодовольно усмехнувшись, Эскалант устремил медовый вопросительный взгляд ко мне.

– Замерзла... – пробормотала я, ощущая жар смущения на своих скулах.

Себастьян поднес мою ладонь к губам и, целуя, прошептал:

– Я могу тебя согреть, малышка!

Ох, я хотела бы хоть чуточку сомневаться в этом!

Он теснее прижался и сжал мою трепещущую ладошку. Я чувствовала его спиной. Отчетливо. Волнующе. Тревожно.

Мне захотелось превратить его… да хотя бы в лягушку! Смотреть, как он весь зеленый и в пупырышку, квакает и прожорливо лопает мух! Тогда бы мои попытки заставить себя его разлюбить были хоть чуточку реальными.

– Чёрт возьми, как же тебе идет это платье! – хрипло прозвучал голос Себастьяна у моего виска, пока фотографы как обезумевшие щелками камерами, ослепляя вспышками.

– С-спасибо! Я передам Ксавьеру, – дрожа, ответила я и попыталась отстраниться.

Я задыхалась от его близости.

– Варгосу? – он повернул меня к себе лицом и нахмурил брови.

Я попыталась убрать его ладонь с талии, но сильная рука Эскаланта превратилась в каменно-неподъемную глыбу.

– Он его выбрал, – выдохнула я, уже отчаянно желая сбежать отсюда. – Как и все в моем новом гардеробе.

Эскалант отдернул руку и я, чуть пошатнувшись, оказалась на свободе.

– Забираю назад все слова о твоем наряде! – раздраженно бросил он. – Вульгарное и слишком откровенное одеяние!

Опешив, я распахнула глаза и вскинула брови. Какая неприкрытая грубость! Такие слова не свойственны Себастьяну Эскаланту – эталону галантности, коим он старался быть все время нашего знакомства.

Но пора бежать!

Я развернулась с намерением уйти, но Себастьян вдруг перехватил мою руку и, призвав мой взгляд к себе, угрожающе отчеканил:

– Шесть дней, Зоя. Шесть дней!

Его глаза потемнели в один миг. Я с огромным усилием отвела взгляд первой, прогоняя волны чувственности, накатывающие вновь и вновь.

Интерьер ресторана был выполнен в аристократически-элегантной и роскошной манере, которую подчеркивали золотые и темно-шоколадные оттенки. Официанты, в белых рубашках, бабочках и черных жилетах, сновали между круглыми столами. В центре зала организаторы поместили небольшой подиум для дефиле моделей в украшениях. А по периметру расставили витрины, которые вскоре наполняться уже продемонстрированными шедеврами ювелирной моды.

Нетерпение уже скользило между взглядами гостей, их уместными репликами и сверкающего многообразия нарядов.

Зоя Рольдан непременно изобразила бы это окружение на одном из полотен. Она выбрала бы пастельный тон золотистого цвета и добавила немного иронии, слив воедино все одежды присутствующих. Она с легкостью показала бы настолько они разные, насколько и одинаковые.

Но Рольдан погрузилась в глубокий, почти летаргический, сон. Она решила, что так появится шанс восстановить силы. Я не пыталась ее разбудить. Я хотела вновь вернуть контроль над мыслями. Но мое внимание утратило способность концентрироваться. Мои чувства пылали, разгораясь с неимоверной силой и быстротой. Я ненавидела, презирала и угнетала себя за слабость перед человеком, который откровенно признался, что хочет меня использовать. Перед мужчиной, который растерзал мою наивную душу и разбросал ее окровавленные клочья в пучину темной и мрачной реальности.

– Знаешь, уверенность, что я наживаю себе опасного врага, с каждой минутой, проведенной в твоей компании, удваивается молниеносно! – заметил Винсент с противоречивой, но довольной улыбкой на губах, и подал мне бокал с шампанским.

– Можешь уйти, Винсент, – просто ответила я и сделала глоток, чтобы хоть как-то умерить разбушевавшиеся эмоции.

– Хм. Спасибо за утешение! – чуть обиженно хмыкнул тот. – Приятно знать, что мое общество для тебя ничего не значит.

– Прости, за грубость, но разве мое общество тебе нужно для утешения? – я вскинула на него скептический взгляд.