Леди Рич высунулась из окна еще сильнее.

— Ба! Да вы же сэр Энтони Райклиф, капитан королевской гвардии! И вы должны отлично знать все последние события.

— Конечно, миледи! Но в первую очередь мне хотелось бы знать, освобождены ли люди из Тайного совета.

— Да, сэр. Все они освобождены час назад и находятся в добром здравии.

— Ну что же, миледи, — Тони приподнял одну бровь, — боюсь, что мои новости окажутся не так хороши для вас. Все кончено. Лондон отверг своего кумира — сам архиепископ настоял на этом, и Эссексу пришлось спасаться бегством.

Леди Эссекс издала пронзительный вопль, но сестра графа продолжала сохранять бесстрастный вид.

— Где же он скрывается, сэр Энтони?

— Очень надеюсь, что здесь, миледи.

Бросив на него гневный взгляд, леди Рич захлопнула окно. В Тони почему-то вселилась уверенность, что ее вещи уже собраны, и через несколько минут обе леди покинут этот дом, чтобы никогда в него не вернуться. Да, поистине графа Эссекса покинули все.

Теперь им интересовались только те, кто должен был поймать его и доставить к королеве. Пройдя дом и конюшни, Тони пересек сад и очутился около ворот, ведущих к Темзе. Река, обычно кишевшая лодчонками и торговыми судами, сейчас была пустынна. Лишь одинокая лодка с одним-единственным пассажиром быстро приближалась к берегу. Старательно борющийся с течением лодочник сидел спиной к Тони, но второго, рыжебородого, сидящего лицом, Тони узнал сразу. Притаившись в кустах, он стал ждать.

Наконец послышался плеск мерно бьющих по воде весел, затем легкий удар дерева и звяканье отсчитываемых монет. Эссекс что-то пробормотал лодочнику и направился по тропинке. Тони, выждав немного, двинулся следом.

Граф шел медленно и словно неохотно. Вернуться сюда, помня, что всего лишь утром это место было полно единомышленников, казалось немыслимым. Вернуться и посмотреть в глаза двум женщинам — жене и сестре — было для него слишком унизительно. Тони очень надеялся, что поверженный Эссекс находится в таком состоянии, что не станет оказывать сопротивления. В доме оставались только две женщины и собаки графа, так пусть первые его отвергнут, а вторые набросятся, чтобы разорвать на куски!

Эссекс неожиданно оглянулся, и Тони выступил вперед. Лицо графа исказилось до неузнаваемости — зубы обнажились в ужасной ухмылке, пальцы, казалось, превратились в скрюченные когти.

— Ты! — Он не находил слов. — Ты, внебрачный ублюдок! — Эссекс стал похож на матерого волка, но, встретившись взглядом с Тони, понял, что превратился из охотника в добычу. Истошный вопль графа был лишь предсмертным криком раненого зверя. Он вдруг кинулся к дому и, вбежав, захлопнул за собой дверь.

Сзади, со стороны Темзы, послышались голоса и удары лодок, пристающих к берегу. Тони оглянулся, и через несколько секунд перед ним предстал сэр Роберт Сидней, лорд-адмирал Ее Величества.

— Сэр Энтони, — властно спросил Сидней, — он здесь?

— Вы имеете в виду лорда Эссекса? — ухмыльнулся Тони, заметив, что позади Сиднея стоят граф Ноттингем и целая толпа вооруженных солдат. — Да, он только что вошел в дом. Надеюсь, вы не будете возражать, если я заберу у вас одну лодку? Мне необходимо обо всем доложить королеве.

— Доложить королеве? А что тогда делать мне?

— Думаю, что вы не сделаете ошибки, послав в Тауэр за пушкой и несколькими бочонками пороха. Разнесите этот проклятый дом на тысячу осколков. Если у графа не хватит ума сдаться, пусть его дворец станет его могилой. — Тони направился к берегу Темзы, оглянулся и добавил: — И пусть ваша совесть будет спокойна — вы поступите правильно.

«Гамлет». Акт III. Сцена 1.

Почти половина спектакля осталась позади, и актеры за кулисами оживились, предвкушая успех. Кажется, все шло гладко. Не было грубых ошибок, никто не забывал слов роли и не спотыкался о доски, выходя на сцену, как это случалось не раз. Роузи приготовилась к выходу — с каждой сценой ей становилось все легче и легче.

Платье Офелии сидело на ней так, словно было сшито по мерке, да и сама роль, казалось, была написана специально для Роузи. Впервые в своей жизни она вжилась в роль своей героини, и это придавало уверенности, что мечта об освобождении сэра Дэнни не так уж призрачна.

— Итак, мой друг Полоний боится, что принц Гамлет сошел с ума из-за любви и хочет подслушать наш разговор, — напомнил Клавдий, Дики Джастин Макбрайд, таким тоном, словно Роузи действительно была Офелией. — В следующей сцене они начнут разоблачать друг друга…

Роузи думала о своем. В следующей сцене она в первый раз будет играть вместе с Дики. Всегда ненавидящий Роузи, он мог выкинуть любую подлость. Никто, кроме сэра Дэнни, не мог держать его в узде.

— Дики, клянусь, что если ты попытаешься выкинуть какой-нибудь номер…

— Я?! — возмутился Дики, обнажая белоснежные зубы. — Нужно больно! Не хочу сказать, что люблю тебя, но сохранить за собой место в придворной труппе мне не помешает. Так что можешь не беспокоиться.

Роузи не поверила Дики: слишком уж забегали его глаза.

— Послушай, — зашептал Дики, наклонясь к уху Роузи, — ты ее видишь со сцены?

— Кого?

— Ее Величество. Королеву Елизавету.

О, конечно, Роузи знала, что королева присутствует в зале, — ради нее и был затеян этот спектакль. Однако, выходя на сцену, Роузи совершенно забывала о публике.