Въезжаю на территорию участка далеко за полночь. Вокруг полнейшая тишина, даже собаки не лают. На часах четвертый час утра. Рассвет уже потихоньку начал заниматься. Еще пару часов, и будет утро.

Выйдя из машины, еще раз оглядываю байк. Забавная штука. Не самая безопасная, но эффектная.

В доме во всех окнах темно. За весь день Алиса ни разу не позвонила и не написала. Хотя где-то на подсознании я ждал от нее звонка. Надеялся на какие-то вопросы и лишнюю возможность услышать ее, как бы глупо это ни звучало. Но тишина.

Вхожу в дом как можно тише. Включаю свет в прихожей. Стягиваю пиджак и ботинки. Стараюсь особо не шуметь и не выдавать своего присутствия.

С глуповатой улыбкой на губах подмечаю на пуфике в прихожей шлем, а на полу примостившиеся рядом белые кеды. На вешалке — джинсовка и аккуратный женский рюкзачок. Ловлю себя на мысли, что никогда еще женские вещи в этом доме не смотрелись так гармонично и к месту.

В доме полнейшая тишина.

Решаю первым делом проверить Ромашку и поцеловать румяную щечку, но не нахожу ребенка в детской. Но и в гостиной никого нет — заметил, пока поднимался. Остается только один вариант, где маленькая госпожа могла бы быть. Осторожно открываю дверь и, заглядывая в свою спальню, застаю безумно приятную картину. На моей постели спят девчонки. Роберта обнимает Алису, крепко прижавшись и устроив свою кудрявую головку у нее на руке. Книжка, которую, видимо Лиса читала дочурке, лежит на полу страницами вниз. Спокойное и безмятежное личико девушки завораживает в мягком свете светильника. Ресницы слегка трепещут, а грудь мерно вздымается. Она, черт возьми, прекрасна. Перед глазами сразу начинают всплывать другие яркие видения, которые я старательно отгоняю, махнув головой.

Не знаю, сколько бы еще стоял и пялился на девчонок, оперевшись плечом о дверной косяк, если бы Алиса не завозилась на кровати. Не хочу напугать ее своим появлением и нарушить сон, поэтому, не рискуя выключить светильник, осторожно прикрываю дверь и ухожу в гостиную. Судя по всему, спать я буду на диване. Сам себя выгнал, называется.

Первым делом отправляюсь в душ, но там долго не могу отделаться предательских картинок из моей спальни. Поэтому трачу лишние десять минут, охлаждая пыл под ледяными струями воды. Натягиваю домашние брюки с футболкой и отправляюсь на кухню, где нахожу печенье. Оно явно не магазинное. Наливаю стакан молока и, прихватив печеньку, выхожу на террасу.

Слегка ежусь от прохладного воздуха, но в тепло дома не тороплюсь возвращаться. Звездное небо привлекает взгляд, а шелест листвы дает осознание жизни. Черт возьми, да я чувствую себя живым! Именно сейчас. Когда в моей спальне спит любимая дочь с удивительной девушкой. Умницей, красавицей. На работе все хорошо складывается. Родители живы-здоровы. Чего еще можно желать?

Возвращаюсь в дом, наверное, проторчав на заднем дворе с час, ополаскиваю стакан и направляюсь в гостиную. Тяжело вздыхаю, завидуя Ромашке, которая уютно устроилась под боком Алисы, укрываюсь покрывалом и не замечаю, как проваливаюсь в сон. В сон, в котором девушка Лиса улыбается мне.

Утром просыпаюсь и сразу не могу сообразить, что не так. Уютно невероятно. Спина нежится на мягком матрасе, а под боком слышу тихое сладкое сопение. Не открывая глаз, потягиваюсь и тут вспоминаю, где я сплю. Блин! Ведь хотели всего-то почитать сказку, думала, уложу Ромашку и спущусь в гостевую спальню. И уснула, так сладко приобняв дочку своего начальника. Ой-ей.

Подскакиваю с кровати, стараясь действовать максимально тихо, чтобы не разбудить ребенка. Не хватало еще, чтобы ее отец вернулся домой именно в этот момент, когда я бесстыжим образом заползла в его постель! На лице малышки полная безмятежность, буйные кудри спутались и забавно обрамляют сонное личико. Ангел, а не ребенок. Впервые в своей жизни ловлю себя на мысли, что от такой доченьки, как Роберта, я бы не отказалась. Раньше никогда не задумывалась о детях, а тут… это что-то новенькое.

Тихонько, на цыпочках покидаю хозяйскую спальню и забредаю в ванную комнату. Ополаскиваю лицо прохладной водой, хочу почистить зубы, но сумку с вещами я вчера оставила в гостиной. Что ж, как бы не было неловко шататься одной по большому дому большого босса, но приходится немного похозяйничать.

Спускаюсь по широкой лестнице, напевая себе под нос непонятно откуда взявшуюся в голове детскую песенку, и чуть не спотыкаюсь, запутавшись в собственных ногах, когда вижу хозяина дома.

Руслан.

Он приехал. Внутри что-то ёкнуло, и сердце ушло в пятки. Если спит в гостиной, значит, видел нас с Ромашкой на своей кровати.

Чувствую, как стремительно краснеют щеки от неловкости. Это же надо было так подставиться.

В первое мгновение возникает в голове абсолютно дикая мысль — сбежать. Но хорошо подумав и рассудив, что я все-таки человек разумный, да и Беркутов не такой уж и злюка, мне удается притушить панику. Однако с головой у меня явно непорядок, потому что вместо того, чтобы продолжить следовать за своими вещами, я не могу удержаться и делаю пару шагов по направлению к огромному угловому дивану в роскошной светлой гостиной. Делаю и замираю, обнимая себя за плечи и бессовестным образом разглядывая своего начальника.

Вдоль позвоночника пробежал холодок, добираясь до самой макушки, а невидимые волоски на руках встали дыбом от такой потрясающей картины. От того, каким я вижу Руслана Даниловича Беркутова сейчас…

Солнечный свет, что проникает в высокие окна, бросает свои лучики на его лицо. Постоянно серьезное и сосредоточенное, в этот момент оно так же безмятежно, как и у его дочурки.

А они похожи — проносится в голове. С первого взгляда это не так заметно, а сейчас, когда у меня есть возможность рассмотреть Руслана, понимаю, что Роберта многое взяла от него: и тут, и там “откусила” по чуть-чуть.