Когда дело дошло до цифр, она просто выудила из широкого рукава добытые мною бумаги (молодец, сумела незаметно припрятать, пока глупые клуши ворон считали, а хасаи, естественно, «забыли» обыскать тебя перед уходом) и зачитала, что и в каком количестве клан получил или потерял за конкретные сделки.

Теччи, увидев на бумаге собственную подпись и поняв по обгорелому краешку, куда девались документы из его сейфа, аж позеленел от бешенства. Но увы – магический купол позволял только выйти из него, но никак не войти. И брошенные снаружи острые предметы, к огромному сожалению Теччи, тоже не пропускал. Его также нельзя было повредить заклятиями – внимательно прислушивающийся господин Наирэ об этом позаботился. Однако за рашшером Теччи все-таки потянулся.

«Ули, – встрепенулся я, краем глаза отслеживая реакцию остальных гостей. – Передай малышам, чтобы потом обратили пристальное внимание на этого господина. А также на всех, кто проявит в отношении Ло агрессию, презрение или иной признак неприязни. От них надо будет тихо избавиться».

Тем временем Ло закончила беглый обзор одного пункта обвинения и демонстративным жестом уронила доказательство на пол. Таким образом, чтобы любой желающий мог увидеть на нем и все положенные подписи, и клановую печать, с чьей помощью Чен визировал вторую, неизвестную большинству часть клановых сделок, прибыль от которых уходила только ему в карман.

Клановый казначей, по чистой случайности оказавшийся довольно близко к куполу, переменился в лице, обнаружив дополнительный денежный поток, который не был ему подконтролен. На лицах его соседей тоже нарисовалось сперва недоумение, а затем и задумчивость. В зале в очередной раз послышались шепотки. Агрессивных ноток в них стало заметно меньше. А Ло тем временем достала новую бумагу и продолжила говорить.

В той части, которая коснулась похищений, у меня, к сожалению, имелось не так много сведений, но несколько имен в памяти Чена все-таки успели задержаться. И я прямо порадовался, когда после того, как их во всеуслышание озвучили, господин Нанку знаком подозвал к себе одного из воинов и что-то шепнул ему на ухо.

Паренек кивнул и тут же исчез в толпе. А господин Нанку с удвоенным вниманием начал прислушиваться к Ло, причем на его лице было написано уже не раздражение, а нечто, чему я пока затруднился дать определение.

«Ули, этого тоже внеси в список подозрительных лиц, – скомандовал я. – Ненадежный начальник охраны – это угроза безопасности Ло. И вон того, бледного, который таращится сейчас на Теччи. Что-то мне его хитрая рожа не нравится. Похоже, это ребята с одного двора, так что давить их надо исключительно вместе».

Еще через некоторое время Ло перешла к внешнеполитическим планам брата и, конечно же, упомянула о наемниках, которых Чен неоднократно подсылал к ней в Гоаре. На эту новость глава клана Ночи внешне никак не отреагировал – заказ был официальным, и оплату за него клан Песка перечислил вовремя. Другое дело, что при упоминании о неудачных покушениях у него дернулась щека. Потерять несколько команд охотников из-за какой-то беглянки… наверняка в клане Ночи после этого до сих пор шептались, что повелитель начал терять хватку.

Впрочем, Ло не стала заострять внимание на этом эпизоде и быстро перешла к конфликту между ночными гильдиями Архада и сиульскими кланами. Причем если поначалу в ее речи не было ничего настораживающего, кроме самого факта, что у западных коллег сравнительно недавно стали появляться антимагические тряпки, секрет изготовления которых до некоторого времени являлся исключительной собственностью клана Ветра, то потом она достала из рукава еще один документ и спокойно сообщила:

– Как всегда говорил мой отец, клан, если хочет выжить, должен постоянно развиваться. Расширять связи, зарабатывать авторитет у партнеров, неустанно соблюдать кодекс чести и не позволять никому очернить его репутацию. При этом отец считал, что расширение необязательно связано с войной. Чаще всего умение вести переговоры позволяет добиться большего, чем обнаженный меч и угрозы. Скажите, господин Танкэ, как именно нынешний глава моего клана объяснил вам необходимость войны на уничтожение с ночными кланами Гоара? Отсутствием желания «ночников» уступить нам часть своих территорий? Конфликтом? Оскорбительным поведением посланников? Быть может, нежеланием идти на компромисс?

Глава клана Ночи снова дернул щекой.

– Тогда взгляните на это письмо, – предложила Ло, развернув документ лицевой стороной к залу. – Это – официальное предложение о сотрудничестве, полученное кланом Песка больше года назад и отвергнутое моим братом.

– Кто сказал, что оно подлинное?! – не выдержал кто-то в зале.

– Здесь стоит клановая печать. И собственноручная подпись главы, свидетельствующая о том, что письмо он действительно получил. Скажите, господин Танкэ, Чен когда-либо упоминал, что ему поступило подобное предложение? Он когда-нибудь говорил, что у кланов есть возможность решить конфликт мирным путем? Я полагаю, нет, – сухо уронила девушка в наступившей красноречивой тишине. – Точно так же, как вам пока неизвестно, что о появлении ваших людей в Гоаре «ночникам» было известно заранее. Они точно знали, сколько вас будет, чем вы вооружены, как и откуда нападете. О том, откуда они могли получить эти сведения, я говорить не буду. Эта информация мне, к сожалению, неизвестна. Зато я точно знаю, что у вас в последнее время серьезно испортились отношения с младшим сыном. И что его свадьба с леди Омма, состоявшаяся два года назад, во многом произошла по инициативе главы клана Песков. Поскольку еще десять лет назад, не будучи даже совершеннолетней, леди Омма являлась неофициальной са-аси моего брата. И, насколько я знаю, до сих пор предана ему всей душой.

После этих слов в зале воцарилась гробовая тишина, в которой глава клана Ночи отчетливо скрипнул зубами, а я откровенно залюбовался Лорной.

Как же она была в этот момент хороша… спокойная, абсолютно уверенная в собственной правоте… в своих безупречно белых одеждах она была похожа на настоящую королеву.

Я восхищался ею, это правда. И при других обстоятельствах, вполне вероятно, мог бы даже влюбиться. Но, как сказала сама Ло, я никогда не был и не буду ее мужчиной. Все, что между нами произошло, всецело укладывалось в рамки необходимости и обоюдной симпатии, не больше.