– Оно бронированное.

– Хотелось бы верить… Крайн, ты уверял, что этот У-4 точно такой же, как тот, что сел в Джелоусе, но у того не было такого носового отсека. Я никак не думал, что мне придётся лететь в стеклянной рубке. Ты специально приврал, чтобы я не отказался от рейса? Не по-товарищески это, – возмутился Мэтьюз. Однако, командир не обманывал его: «Как же не было? Был», – возразил он.

– Я не видел.

– Конечно, он же лежал на брюхе, зарывшись в песок.

От этих деталей штурману не стало лучше, он замолчал.

– Мэт… Мэтьюз? Эй… – попытался дозваться его Крайн.

– Да-да, я тебя слышу… – штурман хотел бы подняться из отсека, но понимал, что ему всё равно придётся вернуться.

– Не волнуйся. На этот раз полетим, как надо, – бодрил его Крайн.

– Да уж, звучит обнадеживающе, – связь прервалась. Двигатели загудели сильнее. Мэтьюз пристегнулся и надвинул фуражку на глаза, но быстро передумал и поправил её: «Или лучше не смотреть? – он снова потянулся к фуражке, но не стал её трогать, – Или лучше посмотреть? Эх, ладно, буду смотреть. Если что, зажмурюсь».

– Мэтьюз, ты пристегнулся? – послышался голос Крайна.

– Да. Слушай, у меня что-то слабость в ногах, и в висках стучит.

– Спокойней. Начинаем взлёт, – связь прервалась.

– Да как уж тут спокойней? А ведь всё хотел в парке аттракционов прокатиться на чём-нибудь, вот и дохотелся, – Мэтьюз покрепче взялся за ремни, – Лучше всё же закрыть глаза, – решил он, но пришлось поступить иначе и даже отстегнуться. Крайн снова заговорил с ним: «Мэтьюз, ты видишь полосу?»

– Ну, вижу, а что?

– Сейчас разворачиваться будем, выровняй, – велел командир.

– А вам разве не видно? – не хотел штурман.

– Не видно.

Мэтьюзу пришлось руководить.

– Ну что, прямо стоим? – прежде, чем вести самолёт на взлёт, ещё раз уточнил Крайн.

– Прямо, – подтвердил штурман.

– Колесо по линии стоит?

– Да.

– Хорошо. Пристегнись.

Двигатели набрали нужные обороты и самолёт тронулся с места, разогнался, оторвался от земли, но, вместо того, чтобы набирать высоту, начал опускаться.

– Эй! Земля близко! – поднял тревогу Мэтьюз.

– Мы в курсе, – ответил ему Крайн. Мэт услышал, как детали самолёта задребезжали, забренчали. «Ушка» коснулся колёсами грунтового поля (бетонная полоса осталась позади) немного прокатился по нему и снова оторвался.

– Продолжаем? – спросил Ллойд, видя, что высота опять падает.

– Продолжаем, – решил командир. Они успевали сделать ещё одну попытку, – Ну, давай… давай, – самолёт подпрыгнул ещё раз. Высота стала медленно увеличиваться.

– Нос начинает слишком задираться. Опустимся? – предложил помощник.

– Спокойно, всё в норме, – продолжил набор высоты Крайн, – Можно убрать шасси… Сейчас выровняем.

Вскоре самолёт полетел ровно.

– Перегрузка? – чуть расслабился Ллойд.

– По документам нет, – командир был совершенно спокоен, – Антер предупреждал, что он не многим лучше прежнего.

– Меня почему не предупредили? – Ллойд сильно рассердился бы на Крайна, но тот не намеренно умолчал о деталях, которые и деталями-то сложно было назвать.

– Ллойд, это «Ушка», они все такие. Антер лишь выразил мне своё мнение о нём, – пояснил командир.

– Зачем их тогда и строят? – помощник смягчился.

– Неприхотливые.

– Так и норовит из рук вырваться.

– Разве? Ну, есть чуть-чуть.

В наушниках послышался голос Мэтьюза: «Крайн, я уже могу расслабиться?»

– Расслабляйся. Мог бы и не напрягаться, – ответил ему командир.

– Это не для моих нервов, – штурман сел поудобней и закрыл глаза.

– По-моему, хвост перевешивает, – заметил Крайну Ллойд.

– Наверно, груз сместился, когда прыгали. Пойду, посмотрю, – Крайн на минуту вышел из кабины, а вернувшись сообщил, – Крепление не выдержало, и контейнер сдвинулся.

– Надо бы его на место вернуть.

– Нам его и втроём не сдвинуть, разве что если… нос слегка наклонить.

– Шутишь, да? Так делать запрещено, – Ллойд был против подобных манёвров. Крайн подумал пару секунд и сел на своё место: «Когда набор высоты завершиться, мы не сможем снизить мощность силовой установки из-за перевеса и, стало быть… начнётся перерасход топлива».