– Эй! – влетел в рубку Мэтьюз, – Ничего тут не трогать. Всё настроено было. Уже накрутил?

– Да нет, – вздрогнул штурман, – Почти, ничего.

– Ничего не перенастраивать.

– Как скажете.

– Без фокусов, – Мэтьюз вернулся в кабину, – Ну, нельзя выйти и дать распоряжения, нисколько.

– Ты недоволен тем, что твоё командирское место уже занято? – поддержал диалог Крайн.

– Я больше недоволен тем, что Ллойд уклоняется от работы.

– Отстань, я и так работаю, – назойливость Мэтьюза нервировала Ллойда.

– Ты строгий командир, – заметил Мэтьюзу Крайн.

– Так и надо. Совсем от рук отбились. Но, что ж, сидите пока, а я пойду, поприветствую пассажиров, – тот надеялся найти в салоне более благодарную публику. Мэтьюз раскованно чувствовал себя перед зрителями, поэтому ничто не мешало ему выйти к пассажирам и лично поприветствовать их. Представившись, он сказал: «Вы можете задавать мне любые вопросы. Я с радостью расскажу вам о нашей компании и этом самолёте в частности». Публика осталась безразлична и молчалива, но Мэтьюза это не смутило: «Одну минуту, простите меня», – он сходил на кухню за бутылкой лимонада и вернулся в салон.

Вопросы к нему появились: «Скажите, а разве вы не должны во время всего полёта находиться в кабине?»

– В этом нет необходимости. Я предпочитаю общаться с пассажирами, – у Мэтьюза возникла просьба, – Пожалуйста, поднимите руки те, кто летит впервые… О, почти, половина. Вы все… все очень смелые люди, ведь, как вам известно, это экспериментальный рейс, – похвалил он присутствующих, а сам подумал, – А может, у них в голове – ветер? – и продолжил, – И каковы ваши впечатления о полёте?

– Нормально.

Мэтьюз заметил, что один из пассажиров что-то строчит в блокноте. Он приблизился к нему и, попивая лимонад, поинтересовался: «Что это вы пишите?»

– Я специальный корреспондент газеты «Записки путешественника». Меня пригласили написать статью об экспериментальном рейсе, – не обрадовал его тот.

– Кто пригласил?

– Экспертная комиссия, ставящая данный эксперимент. Можно взять у вас интервью?

– Да не вопрос, – Мэтьюз вернулся в носовую часть, – Уважаемые пассажиры, я хочу кое-что рассказать вам о себе. Сегодняшний день можно назвать праздничным, потому что сегодня я впервые лечу на этом самолёте, как командир экипажа. Ещё вчера я был штурманом. Меня никто не замечал, а теперь я тот, с кем придётся считаться нашей разболтанной команде. Ей требовалась жёсткая рука, и это оказалась моя рука. Вам нет причины беспокоиться, перед полётом я очень серьёзно побеседовал с пилотом, и теперь он чётко выполняет свою работу… Хотя я всё же разрешил ему сесть на моё место.

Выступление Мэтьюза вызвало противоречивую реакцию у пассажиров. Очевидно, эксперимент начал казаться им не таким уж и безобидным. Пожалуй, только корреспондент чувствовал себя вполне уверенно и комфортно: «Можно снимок по такому случаю?»

– Да. Конечно, – разрешил Мэтьюз и очаровательно улыбнулся в кадре.

– Скажите, а где же проводник? – спросил один из пассажиров.

– О, он занят – он ведёт самолёт, – Мэтьюз заметил, что пассажир почему-то остался недоволен ответом, – Он делал это уже много раз, – попытался исправить ситуацию Мэтьюз, – Он хорошо справляется, – но это не помогло. У Мэтьюза появилась идея: «Да что нам этот проводник? У меня подарок для тех, кто впервые летит на самолёте: вы можете передать привет в прямом эфире. Вас услышат во многих аэропортах». Это пассажирам понравилось. Мэтьюз заглянул в рубку: «Пассажиры будут передавать приветы по нашей рации. Обеспечь связь».

– Но… – хотел что-то возразить штурман.

– Что «Но»?

– Посторонние разговоры в эфире…

– Выполнять.

– Слушаюсь.

– Пожалуйста, не толпитесь в проходе, заходите по одному, – попросил пассажиров Мэтьюз и, пользуясь их увлечённостью, заскочил в кабину и закрыл за собой дверь, – Фу, утомили, – обтёрся он рукавом.

– Что ты себе позволяешь? – Крайн был не рад, – Что за приветы в эфире?

– Я решил устроить праздник. И не спорь, не спорь, – Мэтьюз опёрся на ручки кресел, – У нас, между прочим, корреспондент.

– Представляю статью. Надеюсь, после неё аэропорт не закроют.

– Без паники. Если пассажиры останутся довольны, то не закроют.

Крайн включил громкую связь, чтобы Мэтьюз мог услышать, что передают по рации: «Рыжий? Рыжий? Ты меня слышишь? Это я – Митчелл. Представляешь, я сейчас лечу в самолёте с какими-то шарахнутыми лётчиками. Командир – шпингалет такой, а гоняет их. Мал клоп, да вонюч. Ну, привет там нашим!..» Мэтьюз закусил кулаки.

– Алло, Лёва? Привет танкодрому! – неслось по радио, – Физалис, встречай!..

– Мэтьюз, пусть они замолкнут! – не то просил, не то приказывал Крайн.

– Не могу, я сделал подарок. Уже бесполезно… Они сейчас выговорятся и замолчат, – Мэтьюзу самому стало не до веселья, – Я как-нибудь исправлю. Это же эксперимент, – он взял себя в руки, выпрямился и обратился к Ллойду, – Ллойд, нам нужен официант.

– У нас не кормят, – заметил тот.

– Надо раздать лимонад. Кстати, где моя бутылка?

– Ты уронил её, когда он включил громкую связь… Ну, ты не хочешь её поднять? – нервничал Ллойд.