На этот раз я от имени биологии собираюсь предъявить физике счет, который она, насколько я знаю, сейчас еще не в состоянии оплатить. Но я все-таки буду настаивать на оплате, если не сейчас же, то в самом ближайшем будущем, ибо от этого зависит практическое решение величайшей по своему значению проблемы, которая мной выяснена теоретически и экспериментально и которую я вам сегодня изложу...

Зал насторожился. Сдержанное движение прошло в первых рядах "столпы" многозначительно переглянулись. Да, очевидно, профессор за эти годы приготовил им сюрпризец. Посмотрим, посмотрим...

Закончив краткое вступление, Ридан, как коршун, налетел на теорию медицины. Не выходя за рамки строго научного анализа, пересыпая свою речь десятками конкретных фактов, остроумных обобщений и свидетельствами наиболее авторитетных представителей этой науки, - а многие из них присутствовали тут же в зале, - он дал такую убедительную критику научных основ современной медицины, что аудитория разразилась громом рукоплескании, На этот раз они хлынули из задних рядов и докатились до самой трибуны.

Наташа с влажными от восторга глазами сжимала руку Анны, а та откровенно любовалась отцом, с гордостью отмечая, что Ридан учел ее советы в построении доклада.

Следующей жертвой Ридана была физиология. И когда он стал бросать, как бомбы, в зал свои парадоксальные философские обобщения о жизни, смерти и старости, в аудитории зазмеилась трещина раскола. Физики были окончательно захвачены смелыми и ясными выводами, импонирующими им своей прогрессивностью. Зато среди старых биологов, почувствовавших колебание вековых устоев своего пусть не совсем благоустроенного здания, стал назревать глухой протест.

Анна замечала вокруг себя подчеркнуто недоуменные переглядывания, пожимания плечами. Вырастали шепоты переговоров, в которых уже явственно звучали слова: "абсурд", "нелепость". Ридан чувствовал, что происходит в зале, и был доволен. Все шло, как нужно! Протест - пусть. И чем решительнее, тем лучше. Лишь бы не было равнодушия и скуки - это гибель.

Увидев, что атмосфера в передних рядах достаточно накалилась, Ридан искусно бросил нарочито нерешительную фразу о том, что "в конце концов старость можно вызвать искусственно и так же искусственно ее уничтожить".

Этого уже не смогли выдержать передние ряды. Они бросились на эту приманку, как стая рыбок на упавшую в воду муху.

– Попробуйте!

– Сначала нужно сделать!

– Нельзя шутить такими утверждениями!
– раздавались возмущенные голоса.

– Минутку, - сказал Ридан, и шум в зале начал стихать.
– Вы хотите доказательств? Пожалуйста!

Он сделал знак, и помощники поставили перед кафедрой клетки с Мурзаком, Валетом и Сильвой. Ридан коротко пояснил эксперимент.

Новый знак. Внезапно зал погрузился в темноту, а на огромном экране перед слушателями в течение пятнадцати минут прошел небольшой кинофильм, в котором была заснята вся история этих собак, их детство, операция и почти каждый следующий день их жизни. Зрители увидели своими глазами, как с каждым днем дряхлели, превращаясь в стариков, два щенка, и как потом возвращалась Сильве потерянная юность.

Демонстрация еще не кончилась, когда зал потрясли овации.

Наконец Ридан приблизился к самому главному моменту доклада. Он торжественно предупредил об этом. Снова напряженно замерла аудитория: какое еще откровение готовит ей этот удивительный человек?

Уверенно и свободно стоял он перед затихшим залом. Вот сейчас он раскроет перед ученым миром, перед человечеством тайну мозга-генератора...

Вдруг Анна судорожно схватила Наташу за локоть, впиваясь глазами в лицо отца. Что за странная пауза? Что за взгляд, полный растерянности, взгляд "вообще", в пространство? И эта рука, медленно, как бы против желания поднимающаяся к голове.

Ридан вдруг склонился к кафедре, выражение отчаяния исказило его бледное лицо. В тишине зала сидевшие близко к трибуне услышали, как он прошептал:

– Неужели... ошибка?

Затем, с трудом поднявшись, он неуверенно шагнул к доске, судорожно схватил мел и, как сомнамбула, начал что-то писать.

Раздробленный неверным усилием мел посыпался на пол. Рука скользнула вниз.

– Поддержите его!
– вскрикнула Анна, бросаясь к правому входу на трибуну.

Но уже двое помощников и Мамаша подбежали, взяли Ридана под руки и увели его в боковую комнату. Несколько врачей из публики побежали туда же. Однако их помощь оказалась уже ненужной. Ридан чувствовал себя совершенно нормально, хотя и был очень обескуражен и огорчен этим инцидентом. Он хотел продолжать доклад, сделав небольшой перерыв. Но врачи с помощью Анны настояли на том, чтобы он больше не выходил на трибуну и как можно скорее уехал домой.