Однако события шли своим чередом. Через день после наркоматских свиданий, когда небольшая семья профессора сидела в столовой за вечерним чаем, в передней раздался звонок.

Девушки вскочили одновременно. Но на этот раз Анна не дала более подвижной Наташе опередить ее. Она знала о предстоящих визитах новых, незнакомых людей, чувствовала неспокойное состояние отца и решила держаться в курсе этих свиданий, чтобы по возможности предупредить новые волнения, от которых она теперь тщательно оберегала Ридана.

Онa вышла и открыла входную дверь.

– Товарищ Тунгусов?!
– воскликнула она.

– Вот видите...
– Николай смутился от неожиданности.
– А я вашей фамилии так и не спросил тогда.

Ну, конечно, он сразу узнал эту "замечательную девушку", как сказал о ней директор завода на совещании.

– Входите же, входите! Я очень рада.

– А я, собственно, к профессору Ридану... Да позвольте, вы не дочь ли его?
– он вспомнил, что директор сказал тогда: "дочь профессора".

– Ну, конечно! Меня зовут Анна. Сейчас будет вам и профессор... Так это вас с ним познакомил нарком? Вот случай-то! Идите сюда...

Она схватила его за руку и втащила за собой в столовую, как большого ребенка.

– Папа, это оказывается, Тунгусов: тот самый, который у нас на фабрике знаменитую сушилку свою будет строить!

– Вот и прекрасно!
– поддержал ее Ридан.
– Значит у нас теперь есть с чего начать разговор.

Непосредственность Анны вначале привела Николая в смущение, но затем быстро создала атмосферу непринужденности. Николай почувствовал себя среди друзей. Ридан, подготовленный рассказами дочери об изобретателе, увидев инженера, забыл о своих волнениях. Такое знакомство представляло для него особый интерес.

Говорили, конечно, о сушилке. Медленно, по обыкновению, подбирая нужные слова, Николай рассказал, как удачно пошло дело после того, как они, по совету Анны, обратились непосредственно к наркому. Да, это именно ей завод будет обязан, если дело закончится успешно. Заказ на лампы уже передан. Витковский, освободившись от ответственности, стал необычайно предупредительным и активным. Эти трусишки всегда таковы.

Чтобы сделать разговор более интересным для отца, Анна попросила Тунгусова пояснить суть его изобретения.

Николай охотно начал объяснять. Ридан, услышав знакомые термины, часто попадавшиеся ему в электротехнической литературе, насторожился. Вот когда он, наконец, узнает практический смысл многих понятий, оставшихся ему неясными! Несколько преувеличивая свою неосведомленность, Ридан поспешил предупредить собеседника, что он совершеннейший профан в вопросах электротехники. Тунгусов удивился:

– Вот как! А я, признаться, думал, что вы работаете в этой области.

– Нет. Моя стихия - живой организм, физиология. Точнее - нервная система. Мозг.

Николай грустно улыбнулся.

– А я в этих вопросах абсолютный профан... о чем мне и приходилось жалеть... Однако, что же тогда означает предложение наркома? Чем мы можем помочь друг другу?

Фраза, произнесенная вскользь, не ушла от внимания Анны.

– А почему, скажите, вам приходилось жалеть?

– Видите ли, я изучал действие ультракоротких волн на различные объекты, между прочим, и на биологические. Вот тут-то мне и понадобились кое-какие сведения из физиологии.

Ридан схватился за бородку.

– А... с более высокими частотами вам не приходилось иметь дело? спросил он, ожидая ответа, как зритель ждет выстрела на сцене.

– Вы имеете в виду рентген?
– решил угадать Николай, подбирая наиболее популярный в медицине вид лучистой энергии.
– Нет.

– Кварц?

– Да, около...

Ридан еще не решался выдать собеседнику точное местонахождение своей "заветной страны". Но этого "около" было достаточен, чтобы насторожился Николай. Именно тут где-то, в спектре лучистой энергии, находилось найденное им маленькое "белое пятнышко", которое он пытался снять, как бельмо, с карты электромагнитных волн при помощи своего детища - "ГЧ".

– Приходилось. Еще бы! Именно этому я отдаю все свои знания, весь опыт... В высоких частотах кроются тайны, еще не раскрытые человеком. Я сконструировал генератор для таких волн...

– Как?! Генератор?!
– вскричал Ридан вне себя от волнения.
– Вы получили эти лучи?

– Я получил... не то, что нужно. Пока дело кончилось неудачей. Но это, разумеется, не конец. Собственно говоря, работа только начата, но основное сделано: найден принцип... остается найти ошибку.

– Слушайте, Николай Арсентьевич, - Ридан уже стоял, изогнувшись над столом, как огромный вопросительный знак, - так ведь это же замечательно! Если вы решите эту задачу, тем самым будет решена и моя задача - величайшая проблема власти над организмом. Теперь понятно... Вы говорили наркому об этой своей работе?