Так создалась почва для быстрого взаимного сближения. Дальше все пошло по программе, намеченной отнюдь не стариком. Он был приглашен на моторку закусить ввиду окончания клева. Появилась совершенно неотразимая бутылка... Хозяин - старший по чину военный, по-видимому, какой-то техник, - оказался словоохотливым, веселым человеком... Через час они были друзьями, и старик знал уже почти все, что он хотел узнать. Новости были неприятные. На том берегу началось строительство подземного завода, который сооружался внутри скалистой горы, возвышавшейся над озером. Старик знал: таких подземных заводов тогда немало строили и не только в Баварских горах, но и на севере в Гарце, Рене, Фихтеле - во всех горных районах Германии. Гранитные внутренности гор дробили взрывчаткой и вываливали машинами наружу. Чудовищные взрывы рассекали целые отроги и гряды, оказавшиеся на пути будущих подъездных дорог.

Словом, война пришла и сюда, в эту тихую и, казалось, такую надежную обитель старика. Пришло главное содержание войны - разрушение. Разница была невелика: там сметалось с лица земли то, что веками создавали люди, тут рушились миллионнолетние создания природы. Вскоре дело дошло и до людей; одной из первых жертв был старик.

Его новый приятель раскрыл ему и тайну своей "ловли". Он был специалистом по взрывным работам, поэтому свободно располагал взрывчатыми материалами. Недавно, работая на строительстве подземного аэродрома у верховьев Кинцига в Бадене, он попробовал в свободное время глушить рыбу в реке. За какие-нибудь два-три часа ему удавалось наполнять вот эту самую лодку так, что в ней уже невозможно было двигаться... Но тут, на озере, - он уже пробовал, - что-то ничего не получается... нужно знать места...

Старик был честным рыбаком и бескорыстным человеком. Он презирал всякое хищничество. Он знал, что при глушении вылавливается лишь малая доля рыбы, остальное - гибнет, разлагается на дне; что на оставшихся полуживых, искалеченных рыб нападают заразные рыбьи болезни и через некоторое время мор довершает почти полное опустошение водоема... Но...

Но... придется, видно, уходить отсюда, соображал рыбак. Раз - завод, значит - рабочий поселок там, на берегу, лодки, пристань, катанье, купанье, всякие рыболовы... Да и глушить все равно будут, пока идет строительство. Таких "любителей" теперь немало... Нет, не для того он поселился здесь. Надо уходить. Переселяться. Значит нужны деньги...

А "приятель", между тем, продолжал разворачивать свою программу, с удивительным тактом попадая в тон мыслям старика. Ну, что толку ловить в день по два-три этих ваших "поросят"? Это же смешно. Бахнуть два-три раза, взять тонну. И - в Мюнхен, на базар. Время голодное, расхватают сразу. Машина у него есть: в любой момент - каких-нибудь полтора часа и - там. Все просто!..

Старик боролся с собой. Вообще говоря, это все было, конечно, интересно. Особенно - техника дела. Он уже не раз слышал рассказы о глушении, но многого не понимал и ему очень хотелось бы только посмотреть, как это делается. Кстати и проверить себя, свои знания о рыбе... Соображения о выгоде, о деньгах были где-то на последнем плане, но все же были...

Короче говоря, он решил попробовать.

Осторожно подведя лодку к месту, где, по его мнению, в это время должна была находиться крупная рыба, дрожащими от волнения руками он сам поднес свою зажигалку к кончику шнура, который, как крысиный хвост, торчал из ладоней техника, сжимающих нечто вроде большого куска стирального мыла. Тот, не торопясь, проверил, горит ли шнур, и тихо опустил брусок с хвостиком в воду.

Старик судорожно заработал веслами, уводя лодку прочь от этого места. Голова его ушла в плечи, лоб наморщился, глаза сощурились - он ждал страшного взрыва, - одного из тех, какие порой доносились с того берега, фонтана воды, может быть, гибели... Он здорово волновался. Но не успел он сделать пяти-шести взмахов, как техник сказал:

– Довольно, хватит.

В тот же момент он почувствовал резкий удар в днище лодки, сопровождаемый коротким, сухим, каким-то подспудным треском. Ровная гладь воды в том месте, где был опущен брикет, вдруг заметно выпучилась, потом побелела, зашипела и стала оседать. Техник велел повернуть лодку назад, взял подсачек на длинной рукоятке и во весь рост стал на нос, оглядывая воду вокруг. Старик смотрел на него и - тоже на воду, и больше всего на свете в этот момент хотел, чтобы никакой рыбы не появилось.

Все же он первым заметил легкий всплеск впереди, слева, и руки его сами быстро и ловко направили лодку туда, "Поросенок", грубо выброшенный из сачка, с большой высоты тяжело ударился о дно лодки и лежал, мелко подрагивая хвостом. Старик никогда не позволил бы себе так поступить с рыбой, особенно с таким красавцем. Он хорошо видел его боковым зрением. Прямо посмотреть на него он не мог, потому что боялся встретиться с ним взглядом...

Светлые животы и поблескивающие бока рыб появились сразу в нескольких местах. Техник молча указывал направление, и старик покорно выполнял его распоряжения.

Лодка наполнялась рыбой.

А в душе старика все нарастала и ширилась темная, гнетущая пустота. Ему было все равно...

Война уже сразила его.

В последующие дни, к немалому удивлению своих мюнхенских родственников, старик то и дело стал навещать их в городе, причем почти всегда в некотором подпитии. На вопросы отвечал лаконично и, так как он не любил врать, достаточно точно: в последнее время он здорово приноровился ловить рыбу в этом озере... А в ближайший семейный праздник он собрал всех и устроил пир горой. Был тут и его любимец - племянник Вольф. Ему старик по секрету рассказал все...