Существо стояло на воде как на тверди, длинные пальцы с перепонками, похожими на мыльную плёнку, чуть шевелились, пасть приоткрывалась и закрывалась, глаза пытались разъесть душу человека.

– Мне поручено…

«Мне-нам известно, капитан. Ваш достославный господин испытывает сомнения и выражает недовольство мной-нами. Ведь я-мы так много просим, но платим лишь обещаниями. Он всё ещё думает как смертный, по привычке считает дни, подгоняемый осознанием конечности своего бытия. Зря. Его ждёт вечность. Отправляйтесь назад и передайте достославному Солодору Сванну, что великие шестерни механизма наконец-то начали движение».

– Его вряд ли удовлетворит такой ответ.

Даже перед лицом чего-то столь отвратительного и сильного Дектро не забывал дерзить. Первая волна страха быстро ослабла, а непробиваемая воля осталась с ним.

«Мурена» широко распахнула пасть, дёрнулась на длинной шее, сверкнули прозрачные зубы.

«Капитан, прямо сейчас каган ведёт огромную армию на восток. Вы знаете, зачем?»

– Вы ему приказали.

«О, нет. Каган идёт возвращать землю, украденную у его предков сотни поколений назад. Землю, которую теперь называют Доминионом Человека. Он жаждет её, как жаждали его пращуры, и у него есть сила, чтобы вернуть дом народу шхаур’харрахов, которых вы зовёте псоглавами. Знаете, откуда она взялась, эта сила?»

– Вы ему её дали.

«О, нет. Эту силу его народ копил в Мерместусе, краю, который вы зовёте Дикой землёй, чтобы потом, ныне, единым ударом смести ненавистных врагов. Но у них ничего не получилось бы без благословения лесных богов кез-гхеруб, Рогатых Владык. Это они приютили изгнанных псоглавов, дали защиту и позволили родиться великой силе. Дабы потом, ныне, эта сила сломала печать, не пускающую их в Лонтиль. Ибо Лонтиль – дом кез-гхеруб, отнятый эльфийскими завоевателями».

Длинный прозрачный палец указал в потолок пещеры.

«Небо разделяет алый шрам. Он растёт, но его дело ещё не завершено. Как только воплотятся мечты шхаур’харрахов и кез-гхеруб, воплотится и мечта Господ. Ибо она у этих союзных сторон едина, – вернуть себе дом, несправедливо отнятый завоевателями. И тогда звёзды падут с небес, и из глубин восстанем мы, и затрясётся Валемар, и Солодор Сванн получит обещанное. Все моря и океаны мира станут его. Я-мы завоюем для Господ сушу и всех, кто на ней, а моря отойдут новому богу пучин. Таков был уговор, и он нерушим. Плывите обратно, капитан, и передайте это заверение Королю Пиратов. Я-мы, Шепчущий, проследим, чтобы ваш путь был гладким и безопасным…»

Существо медленно опустилось под воду и растворилось в ней без следа.

Гариб сидел на корточках и тянул руки к костру. Сальные завшивевшие лохмы и борода делали его похожим на бездомного бродягу; поза и чёрный сюртук скрадывали особенности фигуры. Казалось, некромант пытался согреться, но на самом деле он душил огонь. Веки были опущены и трепетали, зрачки метались из стороны в сторону, губы нашёптывали долгий речитатив.

Костёр находился в центре оккультного круга, вырезанного ножом по расчищенной земле. В некоторых сегментах чертежа валялись ритуально убитые звери: пара белок, пичуг, заяц и целый барсук, – скромное подношение духам посмертия. Гариб очень надеялся, что этого хватит, ибо нуждался в волшебном жезле немедленно.

Волей злобной языческой богини Гариб уже некоторое время обитал в Дикоземье, – краю смерти, доме чудовищ. Вокруг простирался бескрайний древний лес, мечтавший поглотить человека, но пока что Гариб дышал. Он неустанно возносил хвалу богу-шакалу за это, ибо в мире живых у него ещё остались дела. А кроме того Гариб благодарил верного спутника и помощника, Молха. Проклятая старуха забросила в Дикоземье их обоих, и, не будь Молха рядом, некромант давно уж преставился бы.

Заклинание подошло к концу, костёр погас, зверодухи ушли вместе с дымом. Глаза волшебника открылись, в них ещё несколько мгновений жило фосфорное свечение. Пальцы Гариба, бледные до синевы, ухватили жезл и поднесли к лицу.

По сути то была лишь крепкая палка, ошкуренная, покрытая оккультной резьбой и заговорённая. Настоящий жезл, серебряный, искусно украшенный и зачарованный, Гариб спрятал очень далеко и давно, когда путешествовал по Вестеррайху. Такой артефакт мог привлечь псов Господних и проложить хозяину дорожку на костёр. Этот же… ну по крайней мере, то была осина, – самое волшебное дерево. Жезл имел два локтя длины, не слишком кривой, уже подсушенный, с резными символами, прокрашенными запёкшейся кровью и золой от жжёных костей. Гариб перенёс в древесину заклинание Разверзатель Плоти, потом Заргдацу. Некроманту явственно полегчало.

Такие как он умели хранить внутри себя готовые плетения, однако, чем больше их было, тем тяжелее приходилось волшебнику. Доселе Гариб хранил в черепе двенадцать, и чувствовал себя нехорошо. Почти каждое из них являлось частичкой посмертия, которая убивала хозяина словно медленный яд. Вот был бы он личём, смог бы держать в себе многие десятки заклинаний безо всякого вредя.

Подумав немного, Гариб рискнул и перенёс в жезл ещё и Бесплотное Копьё, на том пока ограничился. Если перенапрячь эту несчастную палку, она превратится в гнилую труху и придётся начинать всё заново. Тем временем, с тремя заклинаниями в жезле и девятью в теле некромант был и вооружён, и вполне жив. Могильный холод уходил из мышц, дыхание стало глубже, заурчал желудок.