— Если бы у меня было столько денег, сколько у тебя, я бы знала, как ими распорядиться, — подзуживала она меня. Рита изнывает от тоски и безделья и, кажется, уже тяготится ролью верной подруги. Я ее понимаю и поэтому не осуждаю.

— Откуда ты знаешь, сколько у меня денег, если я сам этого не знаю? — лениво спрашиваю я. Это правда. Я действительно не знаю. С одной стороны, приятно не думать о деньгах, зная, что их у тебя много. С другой — незнание тревожит. Опыт подсказывал, что лучше не поспать ночь-другую, потратив время на подсчет убытков и прибытков, чем проснуться в один прекрасный день без копейки в кармане.

Рита подтаскивает стул к краю площадки и, положив руки на перила, смотрит на реку.

— Мне кажется, река течет неправильно. Хочешь, я рожу тебе сына?

— Река течет в правильном, юго-западном направлении.

— Нет, — холодно возразила Рита. — Вчера она текла справа налево, а сегодня — наоборот. Сесть бы в лодку да махнуть куда-нибудь… к черту.

— Я бы и сам это проделал. А сына родить можешь, — говорю я. — Это твое дело. Но ты знаешь, что его ждет? Кстати, куда подевался мой любимый халат с драконами?

— Я отдала его в китайскую прачечную. А там его потеряли.

— И?..

— Долго извинялись на непонятном мне языке.

— Откуда тогда ты поняла, что извинялись?

— Да рожи у них были такие. Стоимость халата вернули деньгами. Сто долларов…

— Сто долларов? — я постепенно разгорался до состояния кипучего негодования. — Это же «Версаче»! К твоему сведению, он стоит в десять раз дороже! Представляю себе, как хозяин этой заср…ной прачечной по вечерам кутается в мой халат!

— У меня есть деньги, — Рита почти плакала, — я куплю тебе.

Чего это я так разошелся? Я нежно обнял Риту и поцеловал ее в теплую макушку.

Глава 51

Случайная мысль купить остров на некоторое время засела у меня в голове. Куплю необитаемый, а лучше малообитаемый остров, думал я, выгоню или истреблю коренное население и заживу там Робинзоном Крузо. Выпишу Пятницу. Вернее, назначу Пятницей особу противоположного пола, хотя бы ту же Ритку, — без женщины я не выдержу и недели, — положу ей достойный оклад, научу ее ходить босиком, разжигать огонь, жарить на раскаленных камнях мясо диких зверей…

Когда я поделился своими соображениями с Ритой, она посмотрела на меня печальными глазами — так мать смотрит на безмозглого сына.

— Готовить на костре? И, разумеется, мыться без мыла?

Таким образом, отшельничество отпадало. Я не мог себе представить жизни без подруги. Поразмыслив, я понял, что слишком далеко зашел в своих размышлениях об одиночестве, и тяга к этому противоестественному социально-психологическому явлению, не успев окрепнуть, как дым развеялась на начальной стадии.

— Это тебе, — сказала она, протягивая мне подарочную коробку с бантом. Вид у нее был смущенный.

Это был мужской халат. От «Версаче».

* * *

— Игра проиграна, игра проиграна, игра проиграна по всем статьям, — кричал я, стоя на веранде своей виллы под проливным дождем. — Мне уже за сорок, а у меня нет никого, кому я дорог, у меня нет ни одного близкого человека. Ни одного! Дожил, как говорится. Если я завтра умру, кто понесет мой гроб? Родные, близкие, друзья? Но ни тех, ни других, ни третьих у меня нет. Не самому же гроб нести.

Подошла Рита. В руках у нее был большой зонт. Раздался приглушенный хлопок: над нашими головами взметнулся и завибрировал от ветра черный купол, одна спица была погнута, и зонт раскрылся не до конца.

— В самом деле, не самому же гроб нести? — повторил я.

— А я?..

— Женщины не носят гробы.

— Шел бы ты лучше в дом. Так и до воспаления легких недолго… Шутка ли, ноябрь…

В гостиной она растерла меня махровым полотенцем и шерстяными носками. Потом приготовила пунш.

И скоро я уснул на диване, свернувшись, как собака. Проснулся ночью. Рита укрыла меня пледом. Она сидела рядом в кресле, подложив руку под голову. Глаза ее были закрыты. Я покрутился на диване, чтобы плед плотнее подоткнулся под меня, и уснул крепким сном.

* * *

Рита. Ослепительная красавица. Чего я ищу? Зачем? Вот она, рядом, верная — насколько может. А не сказать ли мне ей, что хочу прожить с ней бок о бок долго-долго, пока смерть не разлучит нас?