— Ну, а кто в том краю поднялся? Получил земли борзовские, да и Магославль тоже под ними весь. Там, говорят, даже комендант гарнизона под их дудку пляшет.

Я только и крутил головой между солдатами, да пытался понять, что означают зрительные потуги Елены повлиять на меня. Кажется, я затеял какой-то нехороший разговор, если даже Вася внутри меня заволновался.

— Вепревы да, сильные. У них, говорят, и маги Второго дня есть даже… — вставил слово солдат.

— Там тёмная история, конечно, — Хомяк всё равно отмахнулся, — Но я не верю, чтоб Вепревы на такое пошли. Вот вы безлуни дырявые, они же на короткой ноге с государем, зачем им так род подставлять?

Вепревы, значит. У меня в голове сложилась более чёткая картинка: талисман принадлежал Борзовым из соседнего края, которых уже нет, а на их месте, по сути, теперь эти самые Вепревы заправляют.

А где в этом паззле я-то, Василий Ветров? Жжёный псарь, почему я не мог попасть в тело, где карманы полны документов? Или дневник какой-нибудь ежедневный.

Между тем спор продолжался:

— Борзовы тоже были на короткой ноге с государем, — хмыкнул Сивый, — И даже поближе.

— И с оракулом у них беда случилась, — снова подал голос третий солдат.

— А привратники? — оживился Сивый, — Вот ни одного тогда в краю не было! Совпадение?

— Привратник? — удивился Хомяк, — Что, Вепревы и его подкупили, что ли? Царскую-то гвардию?

Тут Сивый не ответил, упрямо надул губы. Чувствовалось, что дальше разговор вышел на тонкий лёд, и про Царскую гвардию никто не решится сказать ничего плохого.

На краю зрения Елена так и строила мне испуганные глазки, и я решил больше в разговор не встревать.

И так узнал слишком много. Вот только ещё больше стало непонятно.

— А монетка-то ценная, Васёк, — смягчившись, добавил Хомяк, — Эти Вепревы-то всё собирают, что от Борзовых осталось, в память о них.

И он склонился ближе к белобрысому, добавив с особым нажимом:

— Что очень странно, да? Они же и подставили, и оракула убили, и привратника сманили, а теперь чтят память… Ну не сволочи, а?

Сивый ничего не ответил.

Воцарилось недолгое молчание, а я уже перестал сжимать родовую вещицу в кармане, от греха подальше.

Тут что-то хрустнуло вдалеке, со стороны купола, закрывающего вертуна. Может быть, даже сам бетонный саркофаг.

— Твою луну налево, — выругался Хомяк, — Ладно, надо подойти ближе, и посмотреть, послушать.

Мы все поднялись, потом сержант сделал знак нам держаться позади, но смотреть в оба.

Отделение выбралось и все поползли, пытаясь прятать головы в шуршащей траве. Только Хомяк задирал шею время от времени, крутил головой.

Здесь эфирус попадался ещё чаще, и иногда острые грани больно впивались в локти или колени.

Я полз следом, но тут оракул придержала меня, схватила за плечо и дёрнула, чуть ли не воткнув моё ухо в свои губы.

— Ты с ума сошёл, Вася?! — яростно зашипела Елена, — Тебе оракул вообще мозги выбил?

— Да чего не так-то? — я удивился.

Она так и таращилась на меня, как на идиота.

— Я тебе давала обещание, что молчать буду, а ты сам языком чешешь, как придурок, — оракул явно злилась.

Я попытался её успокоить:

— Я же сказал, с памятью что-то не то.

— Ты же от Вепревых еле слинял, — она схватила меня за лацкан, тряхнула, — Забыл, как год назад они тут были, искали беглеца?

— Я… ну да…

— А вообще, сам разбирайся, — она отпустила меня, и мне показалось, у неё что-то блеснуло в глазах, — И чего я за тебя так переживаю? Моё, что ли, дело? Ты же у нас весь такой обидчивый…

Голос её надломился, и Елена усиленно поползла вперёд.

Оракул ещё и срулила на мою траекторию, нахально толкнув меня пятой точкой. Надо сказать, она у неё была привлекательных размеров, и мне, как дохляку, пришлось даже опереться на локоть, чтоб не свалиться в траву.

Да твою… её… короче, псину! Вот так наезд.

Луна подсвечивала очень удобно, позволяя наблюдать за бодрыми округлостями впереди, обтянутыми синей формой, но мне было не до этого. Обогнать, да расспросить!

Чего у неё с Василием-то было? А?

Я, чертыхаясь, заработал локтями, сшибая коленки о камни эфируса и о всякие корешки, и через пару секунд схватил её за штанину.

— Пусти, безлунь! — зашипела она.

Я тут же прополз вперёд и положил руку ей на плечо, налегая весом.

— Да погоди ты.

— Я закричу.