Громов в сознание не пришёл, но, к счастью, маги-близняшки владели целительством на начальном уровне. И вроде должны были всю дорогу поддерживать жизнь раненых.

Вот и получилось, что с солдатами остались только я и оракул Елена. Последние грузовики, собиравшие тела убитых, уехали около часа назад, и настало время скучного ночного дежурства.

Оставшиеся отделения не должны были допустить охочих до эфируса собирателей из ближайших деревень. Потому что утром ценный ресурс будут собирать уже те, кому это разрешено.

А маги, то есть, мы, ночью нужны на случай непредвиденных обстоятельств. Как сказал комендант гарнизона: «Вертун — это вертун. Мало ли как вывернется.»

Правда, он был мрачным, как туча, когда узнал, что один из магов убит. И он ещё долго думал, оставлять нас с Еленой, или нет.

«Грёбаный вертун, луну твою налево», — пока грузовики не уехали, комендант ругался, не спуская глаз с расколотой бетонной полусферы.

Хомяк объяснил мне, что магистр академии магов Гранный — друг коменданта, и дал отряд студентов по личной просьбе. У коменданта гарнизона не было выбора: армейских магов забрали на юг, решив, что для охраны от Белого Карлика они не понадобятся.

Впрочем, Хомяк потом честно мне признался, что на его памяти с Карликами мало что происходило. Он помнил всего пару инцидентов, и сегодняшнее событие было как раз вторым.

— Вася, значит, — с удовольствием повторял Хомяк, — Василий.

Он полусидел у костра, опираясь на локоть, и смотрел на танцующее пламя. Сивый рядом в ним жевал травинку, потягивал какую-то пахучую травяную настойку, и наблюдал за тем, как трое солдат рядом с азартом играют в карты.

Чуть поодаль на свёрнутом импровизированном топчане из солдатских курток сидела Елена. Мужчины выделили девушке самое удобное вип-место.

Она так и держала в руках свою фигурку человечка, тоже наблюдая за игрой. Время от времени смотрела на звёздное небо, и что-то шептала под нос.

— А, ладно, рискну! — один солдат махнул, решившись на крупную ставку.

Другой сразу стал тасовать колоду. Карты замелькали, едва не переворачиваясь — азарт был уже на пределе.

Перед игроками лежала кучка мутно-прозрачных кристаллов, вроде тех двух обломков, что я припрятал в кармане. Только мой белый лунит был крупнее и густого молочного цвета, вроде дорогущего жемчуга. А те, что у солдат, выглядели намного дешевле, и назывались тем самым эфирусом.

Эти кристаллы солдаты успели собрать до приезда командования, и по иронии судьбы теперь занимались тем, что сторожили Белый Карлик от воришек.

Свой камень я рассмотреть не успел. Что-то мне подсказывало, что его не стоит показывать каждому встречному, и надеялся, что Громов всё потом объяснит. Может, я и преувеличиваю.

Я до сих пор не особо понимал местных обычаев, но в любом случае ночное дежурство с местными — это шанс узнать что-то о мире.

Недовольные крики игроков оторвали меня от размышлений:

— Э, чухла, так ты же два камня ставил.

— Один!

— Чего ты мне тут лечишь?

Двое солдат едва не сорвались в драку, один даже схватил другого за рукав, но Хомяк с лёгкой ленцой сказал:

— Если вы, недолунки, не успокоитесь, то я заберу у вас половину, а не четверть.

— Какую четверть? — непонимающе повернулись солдаты.

— Которая за нарушение дисциплины.

Поняв, что продолжать не стоит, игроки притихли. Лишь только шипели друг на друга, да сразу поменяли ставки. Теперь они играли на местные деньги. В основном звенели красные монетки, но я разглядел и пару мятых купюр.

— Василий, значит, — снова с удовольствием повторил Хомяк и стал в очередной раз набивать трубку, — Васёк.

Сразу после того, как закончился бой с вывертышем, я перестал быть вылунью, и командир отделения даже спросил, как меня зовут. С тех пор и повторял на разный лад, смакуя так, будто моё имя было вкусным.

Появление вывертыша — явление не рядовое, и я прямо ощущал, как солдаты наслаждаются жизнью. У самого не раз такое было после тяжёлого боя: все живые старались максимально почувствовать себя живыми до следующей битвы.

Быть может, завтра снова к какому-нибудь вертуну ехать, где вывертыш точно всех сожрёт. А сейчас можно и нужно наслаждаться моментом.

И я был уверен, если б не дежурство, наслаждения были бы покрепче.

Но главное — это болтовня. Солдаты говорили обо всём, о чём только могут говорить солдаты, и балдели от того, что нашли благодарные уши в моём лице. Мне оставалось только вежливо удивляться да покачивать головой, слушая истории со службы.

Город рядом назывался Маловратск.