Шрифт:
Тихонько вытянув свою ладошку из-под, ладони Макса, спрятала свои руки от греха по дальше за спину.
И глядя Алексу прямо в его глаза, что слегка полыхали чем-то очень похожим на ревность, но мною так до сих пор точно не было идентифицировано, спокойно произнесла:
— Не тревожься у нас все правда хорошо. Сегодня мы поедем дальше.
Алекс прикрыв глаза, минуту о чем-то напряженно подумал. Потом открыл их и посмотрев на меня долгим взглядом, с тихой нежностью в голосе сказал:
— Береги себя девочка. Ты мне нужна — на эти слова я офигела и замерла сусликом, а Алекс продолжил: — Ада до свидания. Макс, Ада сейчас выйдет из комнаты, мне надо с вами обоими поговорить.
— Ой, ну и подумаешь, тайны мадридского двора! Не больно и надо! — слегка обиделась.
Спокойно и гордо кивнув в знак прощания Алексу, я пошла в свою каморку паковать рюкзак.
Мужчины же оставшись на кухне втроем, принялись не громко о чем-то совещаться.
И как бы долго я не шла до каморки, и как бы я не прислушивалась… Я ни фига больше из кухни не услышала! Ни единого словечка!
Досадно, однако!
Глава 48
Время близилось к обеденному времени.
— Какое у нас насыщенное утро, а перед ним ночь- думала, подходя к кухне.
Сейчас-то из-за закрытой двери кухни, я уже отчетливо слышала приглушенные мужские голоса и даже могла разобрать отдельные слова.
Потянув за ручку и открыв дверь, увидела, что за столом все так же сидели и похоже, что все так же совещались мужчины. Правда уже без включенного артефакта, знать Алекс уже им все сказал, что хотел.
Брякнувший, об стол, металлическими застежками на многочисленных карманах рюкзак, привлек внимание мужчин, сидящих за столом.
Убедившись, что поставленный мною на стол рюкзак, не упадет на пол, я села на стул, что стоял чуть поодаль от стола.
— Когда выдвигаемся? — задала вопрос, слегка покачиваясь на задних ножках стула. Пофигизм во мне сегодня явно рулит…
Макс и Тарарам переглянулись. Макс встав из-за стола подошел ко мне и присев передо мной, покачивающейся на стуле, на корточки, сказал:
— Ада. Сегодня на закате прибудут на бурых драконах мои миротворцы. Зачистят тут все — тут Макс неопределенно помотал головой из-стороны в сторону, как если бы показал, где тут это все, что будут зачищать военные.
— Если ты хочешь мы можем дальше путешествовать с ними, и тогда мы просто подождем вечера.
После этих слов мужчина помолчал немного и продолжил: — Будем придерживаться первичного плана, выдвигаемся через 30 минут. Что решаешь?
Остановив покачивание своего стула, я слегка нагнулась вперед и сократив расстояние от своего лица, до «очень близко» к лицу Макса, вкрадчиво так произнесла:
— Каждый, когда что-то делает вроде бы для других, на самом деле он это делает исключительно для себя любимого.
Мне это психиатр в детстве рассказывал. Крутой кстати дядька!
Я ценю заботу Алекса, однако лишней шумихи возле своей персоны по-прежнему не хочу, так же, как и вы ее не хотите. Мы выходим сейчас.
— Хорошо- спокойно, и не увеличивая расстояние от наших лиц, что были близко-близко, ответил Макс.
— Тарарам, решил, что идет с нами. Что думаешь? — задал мне вопрос мужчина.
Выпрямившись на своем стуле и посмотрев в сторону Тарарама, что настороженно прислушивался к нашему с Максом диалогу, я широко улыбнулась Тарараму.
И громко с улыбкой в голосе, произнесла:
— Не возражаю. Я так понимаю это все равно бесполезно, и он все равно увяжется за нами.
Тарарам уверенно кивнул головой и не сдержав эмоций улыбнулся мне широченной улыбкой очень довольного человека.
Твари как оказалось, по только им ведомым причинам, не трогали живность в селенье. Они уничтожали исключительно людей.
И через тридцать минут, я уже мирно покачивалась сидя в седле на спине конька- горбунка. Мужчины молча ехали по дороге чуть впереди меня.
Как только мы покинули пределы селенья Липки и отъехали от него на порядочное расстояние, я вздохнула с облегчением. Оглядев окружающие нашу дорогу с обеих сторон поля, сказала своему конику на ушко:
— А давай-ка дружок, поскачем быстро-быстро! — и слегка пришпорила лошадку.
И мой конь, меня не подвел!
Подняв хвост трубой, конек-горбунок, рванул так, что ветер засвистел в моих ушах.