Тихонько чертыхаясь, обулась и пошла в кустики. Едва вышла за пределы защитного круга, что устанавливал Макс на ночь, услышала его спокойный голос мне в спину:

— Далеко не уходи.

— Угу. — пробормотала я.

Топая как огромный, сонный медведь, наступая и ломая с хрустом маленькие веточки, что попадались мне по дороге, я с раздражением шла к облюбованным кустам.

— Никакой личной жизни! Даже в кустики без надзора нельзя! — с легким раздражением думала я.

Сделав свои дела, натянула штаны и услышала не по далеку от себя тихое журчание воды. Прислушалась… Где-то рядом однозначно текла река.

— Сна уже ни в одном глазу… Схожу-как я, ручки помою. Да личико освежить не помешает- решила я и пошла по направлению к журчанию воды.

И вот деревья закончились и предо мной, журча и играя бликами от звезд на небе, весело перекидывая камушки предстала симпатичная лесная речушка.

Присев возле воды, потрогала ладошкой ледяную воду и благоразумно решив ее не пить, помыла лицо и руки.

Сидя на корточках возле речки, я смотрела на воду. Наслаждалась тишиной и покоем, чувствовала, как ветерок холодит мою еще влажную от воды кожу лица.

Встав в полный рост на берегу речушки, еще чуть-чуть постояла и бросив последний взгляд на воду, решила, что пора возвращаться.

Спокойно повернулась и тут-то я увидела, что прямо передо мной стоит мужик отвратительной бандитской наружности.

Мужик, стоял похабно улыбаясь и шарил по моему лицу и телу своими масляными глазками. В его огромной руке поблескивал сталью огромный тесак.

Слегка отступив назад, я словно тем самым спровоцировала мужика на действия.

Мужик быстро одной рукой схватил меня за руки, прижал к себе и второй рукой жадно принялся шарить по моему телу, дыша мне в лицо мерзким тошнотворным дыханием.

Его огромный тесак, с легким звоном ударившись о камешки, что лежали на берегу речки, упал нам под ноги.

Я чувствовала, до тошноты омерзительное дыхание мужика на своем лице и ощущала, как его мерзопакостные ручонки шарят по моему телу и лезут ко мне под куртку.

И очень отчетливо я слышала звон стали и мучительные вскрики от боли, со стороны нашего лагеря.

Слегка отвернув голову от мужика, абсолютно холоднокровно отметила, что к нам приближается откуда-то с боку еще один лохматый здоровенный тип. На лице этого злодея так же блуждала похотливая улыбочка.

— Не позволю! — с этой мыслью я пристально посмотрела в глаза моего насильника.

Мужик, все так же продолжая держать мои руки и шаря по моему телу заметил, мой пристальный взгляд и начал наклоняться к моему лицу, не отрывая от меня масляного от похоти взгляда.

И в это мгновенье я увидела, как в его глазах появился легкий испуг, что стремительно перерастал в ужас.

Отпустив меня, мужик начал медленно, в диком страхе пятиться. Отходя от меня все дальше и дальше, он был словно не в силах отвести свой взгляд от моих глаз. И в его глазах я видела первобытный, непритворный страх.

Внезапно громко и тонко вскрикнув, мой насильник замер на месте. Подняв руки к своей голове, он сильно сжал ее с воплем боли, не прекращая смотреть мне в глаза.

И в эту же секунду его голова взорвалась, разлетевшись кровавыми ошметками по берегу и пачкая листву, стоящих поблизости деревьев.

Абсолютно спокойная, вся окутанная фиолетовым сиянием, я повернулась в ту сторону, где видела второго бандита.

Мужик стоял и смотрел на меня уже без похоти, но со страхом.

И в это мгновенье, словно возникнув из ниоткуда у него за спиной, Макс одним неуловимым движением меча, отсек бандиту голову.

Лохматая, окровавленная голова, медленно покатившись, остановилась на краю реки и смотрела на меня стекленеющими глазами.

Обезглавленное тело с глухим звуком рухнуло на обильно политый кровью берег.

Я видела, как Макс спешит ко мне с беспокойством на лице.

Но тут-то силы совсем оставили меня. Абсолютно беззвучно, пребывая в какой-то прострации, я села прямо на влажную от воды землю.

Минуты складывались в часы, а я, все так же покачиваясь в сильных руках в такт плавных движений коня Макса.

Прижимаясь к теплому, телу мужчины, я чувствовала, как время от времени, Макс наклоняется к макушке моей головы и что-то шепчет тихое и нежное.

Я помню, как меня как будто бы замороженную, не телом, но душой, Макс принес на руках в наш лагерь.

Помню, как Макс и Тарарам, что не имели ни малейшей раны, быстро двигаясь среди раскиданных на траве пятнадцати трупов разбойников, споро собрали наши вещи и оседлали коней.

Помню, как с предельной бережностью Макс поднял меня на руки, сел на своего коня и посадил меня перед собой на седло.