Опять на несколько минут повисает тишина, барону нужно было обдумать полученную – ну или придуманную им же – информацию, а капитан не видел смысла его подгонять. Он еще раз обернулся – все три отряда так и стояли на своих местах, пока никто не двигался со своих позиций.

– И как ты видишь возможность приспособиться?
– Наконец подает голос барон Терс. – Какое место будет отведено в будущем мироустройстве таким баронам как я?

– Для начала, я бы хотел видеть вас своим союзником. А дальше… кто знает, что будет дальше.

– И все же?

Александр понял, что отделаться общими фразами не удастся и придется собеседнику обещать что-то конкретное. Вот только он вообще не знал, что! Нужно было озвучить контуры какого-то плана, который собеседник сам себе только что придумал и желательно сделать это хоть сколько-нибудь достоверно. И при этом не напугать – вряд ли выросший на идеалах вассальной системы феодал будет рад идее построения абсолютной монархии, не говоря уже про всякие там демократии с народовластиями.

– Будет новое королевство, - озвучил практически первое, что пришло в голову капитан, - не завтра, конечно, но в ближайшие годы. Всего, я рассказать не могу, конечно, но планы у нас обширные. Вот это вот все – это чтобы подготовить какую-никакую базу и при этом не вспугнуть всех вокруг.

Объяснение, конечно, получилось на троечку с минусом, но за полминуты Серов ничего лучше не придумал, да и, наверное, не нужно было – пусть барон сам додумывает детали, упражняется в логических построениях.

– Ага… Ну конечно, - собеседник задумчиво потер подбородок, - как же я не догадался!

– Что скажете, барон? Я могу считать вас своим союзником?

Феодал поднял задумчивый взгляд на Александра, помолчал немного и кивнул.

– Я, по правде говоря, не очень верю, что вам все удастся, окрестные бароны – понятно, никакой реальной силы здесь никто не имеет. Небольшие города типа того же Берсонзона, с которым у вас, как я слышал уже, были проблемы, в общем-то тоже. Но вот что вы собираетесь делать, когда до властей Игела дойдет новость, что тут начинает расти серьезный игрок?

– Властей Игела? – Не сразу ухватил мысль Александр, чем едва не спустил в выгребную яму все переговоры.

– Ну, ты же не думаешь, что Норлиг Седьмой так просто позволит появиться новому королевству на землях, которые он считает своим задним двором?

– Ах, это, - как можно беспечнее попытался ответить Серов, - во-первых это будет не завтра и даже не послезавтра, а во-вторых, им займутся другие люди, и не только люди. Ему и другим королям будет не до нас.

– Хорошо, я согласен. Я увожу войска и забираю две деревни на моем берегу реки, - Серов было дернулся возразить, что союзнические отношения в его понимании выглядят немного по-другому, и предполагают общие действия и уже потом раздел добычи, но сумел сдержаться. Такой результат его в общем-то тоже устраивал.

На этом «переговоры на высшем уровне» закончились. Оба барона вернулись к своим сопровождающим, попрощались и двинули обратно, вновь разъезжаясь в противоположные концы поля.

– Готовсь!!! – Серов прокричал команду приближаясь в строю своих солдат. Стоило пользоваться ситуацией, раз уж выпала такая возможность. – Вперед шагом марш!!!

Строй подобно единому организму начал неспешное продвижение вперед – первыми два ряда копейщиков, держащих свое оружие пока вертикально, позади арбалетчики, конница на флангах.

– Значит так, барон Терс учувствовать в сражении не будет. Нужно успеть прижать дружину Хэдела к стене и не дать им успеть отступить в замок, понятно? – Выпалил капитан на одном дыхании, подскочив к штабной группе – Элею, Браду и еще паре «офицеров». – Впрочем, все равно выдели полусотню, чтобы фланг контролировала – не стоит вводить человека в искушение.

– Понял, - мгновенно осознал изменившийся расклад главнокомандующий и начал в пулеметном темпе раздавать приказания.

Еще спустя буквально пять минут строй «сломался»: три четверти линии начали забирать влево, становясь фронтом к замку и коннице барона Хэдел, а еще четверть, изобразив большую букву «Г» осталась прикрывать правый фланг от возможного удара нового «союзника». Видимо осаждённый феодал начал что-то подозревать – тут уж и совсем тупой смекнул бы что дело не чисто – поэтому засуетился, и его всадники начали сдвигаться в сторону замковых ворот. На это у Элея было заготовлен свой козырь – три десятка его конницы, оставленной на левом фланге, мгновенно ускорились и опасно нависли над вражеским строем, угрожая ударить в тыл. Понятное дело, что не полных три десятка капитановой легкой кавалерии с четырьмя десятками вражеской тяжелой в открытой рубке справиться не смогли бы. Но этого и не требовалось – достаточно было не дать спокойно проскочить узость ворот, беспокоя редкими стрелами и угрожая при случае «откусить» арьергард.

Неизвестно, что щелкнуло в этот момент у Хэдела в голове – может от подумал, что барон Терс поддержит его, а может решил, что отступить уже не получится, и нужно прорываться – но весь конный кулак барона одновременно развернулся и пришпорив лошадей устремился в атаку. Нельзя не признать, что выглядело это эффектно: закованные в железо рыцари, развевающиеся на ветру знамена, лошади в нетерпении кусающие удила… Сто пятьдесят метров, сто двадцать – звучит команда, копейщики останавливаются и приседают на одно колено, залп арбалетчиков. Треть примерно всадников вылетает из седел, крики людей, ржание раненных лошадей.