— И чему тебя научила эта боль? — мне хотелось перевести разговор в другое русло, подальше от событий тех лет.

— Что она всегда разжигает пламя. Что с ним сделать дальше — выбор всегда остается за тобой.

— И какой же выбор сделал ты?

Третий на минуту призадумался. Он молча стоял и смотрел на меня. Потом вздохнул и сказал:

— Узнаешь со временем.

Каждый из нас ушел в свои мысли. Я вспомнил то старое, давно забытое чувство всепоглощающей вины. Со временем, она довела меня до непрекращающейся депрессии и апатии. Нужно было срочно отвлечься.

— Ты слишком загадочен для голого по пояс мужика в шортах, не находишь?

— Немного таинственности придает мне шарма, — он усмехнулся. — Но твоя позиция мне понятна.

— Разочарован?

— Ни в кой мере. Сейчас мы с тобой сядем, выпьем по бутылке пива и ты продолжишь вспоминать прошлые жизни. После вернемся к разговору.

— И много их?

— Жизней? Да не особо. Всего двенадцать.

— И ты назвал меня Двенадцатым…

— …потому что ты последний, кого мы ждали с нетерпением, — Третий вскинул ладонь вверх, ознаменовывая торжественность момента.

— Это многое объясняет! — сказал я и собеседник приподнял одну бровь, удивляясь неожиданному откровению. — Например… Ничего! Вообще ничего!

— Да брось ты, — усмехнувшись, произнес он. — У меня даже есть чек-лист порядка пробуждения. Вот, смотри.

С этим словами, он из кармана шорт достал скомканный желтый лист и развернул его. Под цифрой «один» значилось «помочь вспомнить прошлые жизни». Под цифрой «два» — «объяснить, что происходит и что от него хотят».

— План само совершенство!

— Ты хотел помпезности? Фанфары, салют в твою честь?

— Это было бы явно лучше, чем полуголый мужик в шортах и с бутылкой!

— Надо было очнуться в другом месте, а не на берегу реки! Летом, в жару!

— Почему кстати именно тут? В этом есть какой-то сокровенный смысл?

Третий еще развернул чек-лист, поднес его почти вплотную к моему лицу и начать усердно тыкать пальцем в пункт «один».

— Ладно ладно, понял, — пришлось сдаться и снова усесться на траву. — Но, прежде чем начнем, ответь на один вопрос.

— Но только на один.

— Ты мог взять не темное?

Следующие несколько часов мы перебирали поочередно хорошие и плохие воспоминания. Третий приводил какие-то общие факты из истории, пытаясь тем самым спровоцировать память. Войны вспыхивали всего в трех Мирах, да и то на мой век не пришлось ни одной.

Самым радостным событием Валкира действительно оказалось Возвышение. Оно смогло пробудить память. К сожалению, в остальных Мирах список светлых воспоминаний оказался достаточно скуп на разнообразие: материальные блага вкупе с приобретением семейных ценностей. Забавно, когда смотришь на все это со стороны. Твои величайшие достижения не стоят ни гроша. Причем самое парадоксальное — ты их сам и обесцениваешь.

Трагично погибших родственников кроме Элики — не оказалось. Пришлось вспомнить банальные смерти родителей и друзей… Боль от потери первых ушедших быстро сменилась простой печалью под конец процесса. Но этого хватило, чтобы по полочкам разделить все жизни и четко осознать, чем один Мир отличается от другого. Но не было структуры, дающей ясно понять порядок круговорота.

Интересно, когда в моей голове возникла мысль, что к «смерти» вообще можно добавить слово «банальный»? После пятой вспышки воспоминаний или шестой? Тяжесть прожитых лет, одномоментно ворвавшихся в душу, кого-угодно сделают закоренелым циником.

Под конец процедуры я чувствовал себя выжатым лимоном. Голова раскалывалась от дикой боли, мысли вновь хотели слиться в своеобразный ураган и разлететься по разным закоулкам души. Потребовался еще час, чтобы в разуме под каждую жизнь выстроить свой чертог (откуда я это знаю?). И проставить внутренние барьеры, не дающие потоку смешаться воедино. Лишь после этого боль стихла.

Жизни двенадцати разных личностей скреплены одним общим стержнем, одной душой. Кем я теперь стал? Шизофреником? Однако есть еще один, не менее интересный вопрос — кем я был? На любую ситуацию всегда желательно смотреть минимум с двух сторон. Но если сторон двенадцать? И каждая имеет свое мнение? Опыт и восприятие первой жизни мне подсказывает, что все происходящее сейчас — бред, сон. Но стоит обратиться, допустим, к четвертой жизни и все становится не так однозначно. Хорошо, что личности не имеют своего голоса…

Третий заметил мое замешательство и сказал:

— Сейчас происходит формирование истинного тебя. Не сопротивляйся, веди внутренний диалог. Это не борьба отдельной личности за господство над телом, нет. Квинтэссенция лучших возможностей и худших исходов. Ты будешь думать, что ничего не изменилось и все последующие решения будут приняты именно тобой. С одной стороны, так и есть. Но с другой, каждое слово, каждое действие — выжимка лучшего, на что тыотныне способен. Двенадцать в одном. Взболтали и смешали.