Разговор истощил ее и без того небольшой запас сил. Поэтому Ясинта сказала:

— Пора возвращаться в дом. Я поем в своей комнате.

В его прозрачных глазах сверкнуло что-то хищное и безжалостное.

— Тебе не стоит прятаться только из-за меня. Я не буду ужинать дома.

Как глупо даже думать, что он вернулся из-за нее!

В следующий раз они встретились утром за завтраком. Усталая после бессонной ночи, Ясинта знала, что выглядит далеко не привлекательно. Бросив быстрый взгляд на Пола, она пожалела, что не воспользовалась косметикой. Все-таки лучше было последовать первоначальному плану и уехать на автобусе. Это долгое прощание просто невыносимо. Точно так же как и завтрак, который Ясинте приходилось с усилием запихивать в себя.

Утро было свежим и сияющим. Бездонное синее небо обещало грядущую жару и духоту полудня. Запечатав конверт с чеком, предназначенным Жерару, и положив его рядом с компьютером, Ясинта поблагодарила Фран и, несмотря на присутствие Пола, попросила передать Дину ее наилучшие пожелания.

— Ох, я оставила стопку библиотечных книг в спальне, — вспомнила Ясинта. — Вы не могли бы сдать их?

— Да, конечно. Береги себя и больше думай о своем здоровье, Ясинта. Пожалуйста, питайся регулярно и вовремя!

Ясинта нежно обняла экономку на прощание и, не оглядываясь, пошла к машине.

Пол отвез ее в Окленд, за всю дорогу не проронив ни единого слова. Ясинта смотрела в окно, пока не закружилась голова. Только тогда она стала смотреть на дорогу перед собой.

— Какой адрес? — спросил Пол.

— Высади меня там, где тебе удобно. Я доберусь на автобусе.

— С двумя чемоданами и коробками книг? Какой адрес?

— Разве тебе не надо спешить в офис?

— Подождут.

Впрочем, Полу не пришлось делать большой крюк. Грей-Линн был одним из центральных районов города. Когда машина остановилась перед старым обшарпанным домом. Пол спросил хрипловато:

— И это все, что ты смогла найти?

— В таких домах обычно живут бедные студенты, ответила она как можно более ядовито. — Внутри там вполне сносно.

Пол выбрался из машины и открыл багажник. С мрачным лицом он выгрузил ее чемоданы и коробки с книгами. Ясинта подхватила оба чемодана и, сгибаясь под их тяжестью, потащила к крыльцу. Пристроив их на нижнюю ступеньку, сделала передышку, прежде чем подняться на веранду.

Ей не пришлось стучать. Дверь открыл высокий тощий мужчина, одетый только в мятые шорты. Он основательно зарос довольно противной щетиной. Мужчина зевнул во весь рот и сказал:

— А, привет, Ясинта. — Его взгляд перекинулся на Пола, стоявшего рядом с коробками. — Можете оставить здесь свою поклажу, — заметил он. — Я отнесу ее в дом.

— Спасибо, — проговорила Ясинта, стараясь не поддаться охватившему ее отчаянию и не встречаться взглядом с Полом. — Прощай.

— Ты знаешь, где меня найти, — резко сказал Пол. Ясинта смотрела, как он уходит. Сосед подошел к ящикам.

— Спасибо, — повторила она.

— Да не за что, — ответил тот, ухмыляясь. — Одного не пойму, зачем тебе терять такого знатного ухажера? Какая у него шикарная тачка!

Ясинта помахала рукой, и Пол кивнул ей в ответ. Машина тихо отъехала и исчезла, свернув с узкой улочки на широкий проспект.

Ясинта повернулась к соседу и слегка улыбнулась ему.

— Надя сказала, что я могу остаться здесь до тех пор, пока не найду другое пристанище. Но если мне повезет, я постараюсь съехать отсюда уже сегодня.

— Это неважно, — сказал он приветливо. — Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь.

— Я не хочу, чтобы он узнал, куда я переехала отсюда.

— Тогда не говори и мне, — предложил он. — Этот парень, похоже, может из кого хочешь выжать информацию. Но если я не буду ничего знать, то и он не узнает. При всем желании!

— И не говори ему, где можно найти Надю, ладно? — Надя вполне может не устоять перед обаянием Пола и выложит ему все подчистую.

Сосед пожал плечами.

— Этого я тоже не знаю. Вчера, когда я звонил тебе, она собиралась ехать в Сидней искать работу.

Мужчина помог Ясинте внести чемоданы и коробки внутрь дома и расставить их в холле. Она должна сделать все возможное, чтобы замести следы. Желание Пола узнать ее адрес продиктовано лишь чувством ответственности, и ничем более.