– Это здание купила инвестиционная фирма, принадлежащая Биллу. Они собирались подлатать его, а потом перепродать совету с большой наценкой. Когда они обнаружили асбестос, то попытались это прикрыть – и в буквальном, и в переносном смысле, чтобы не потерять деньги. А Джо об этом узнала.

– Как?

– Кто-то в совете слил информацию. Джо начала расследование для «Вест-Кантри Ньюс», и вот тогда-то она обнаружила, что Билл был одним из трех инвесторов этого проекта. Так что она пошла к нему и все рассказала. Сказала, что если они не уладят этот вопрос, она напишет статью, в которой все обнародует.

– Я слышала, Марко Поло-Хаус стоял рядом с крупной начальной школой? – спросила Кейт.

– Ага. А асбест в здании был голубым – самым опасным. Биллу и остальным инвесторам стоило кучу денег решить эту проблему так, чтобы никто не пострадал. А потом еще и совет отказался платить прежнюю сумму из-за всей этой истории. В итоге им пришлось продать здание частным образом и себе в убыток.

– А что Бев сказала обо всей этой истории? – спросила Кейт.

– Ну, отношения, конечно, у всех стали немного натянутыми, но Джо ведь так и не опубликовала статью. Хотя она могла бы, и скандал бы вышел неописуемый. Она не стала этого делать только из-за Билла и мамы. К счастью, он сделал, как просила Джо, и здание отремонтировали как положено.

– Билл не был подозреваемым в деле?

– В смысле? Когда Джо пропала? Нет, конечно нет! – воскликнула Марни. Кажется, такая мысль даже не могла прийти ей в голову. Она яростно покачала головой. – Нет. К тому же, когда Джо пропала, он весь день был с Бев, а потом поехал на работу. Люди его видели. Минимум двое его работников подтвердили, что он был в офисе.

– Что о Билле думал Фред?

Марни пожала плечами.

– Ладили они неплохо. Вообще с этим все было странно, потому что отношения Бев и Билла всегда были очень странными. Фред видел его, только когда они встречались в квартире Бев. По-моему, Билл приходил к Джо с Фредом всего один раз, на новоселье. Как будто у них было негласное правило – Билл может приходить только к Бев. Она всегда очень соблюдала свои границы. Когда-то она жила с папой Джо, и жизнь у нее тогда была невеселая. Она больше не хотела жертвовать своей независимостью.

– А где жил Билл?

– У него была большая квартира на другом конце города. Бев там редко бывала, Джо тем более.

– Почему?

– Понятия не имею. Я же говорю: Бев хотелось сохранить свою независимость. Биллу тоже.

– Вы знаете, что теперь они живут вместе?

Марни уставилась на Кейт, резко выпрямившись на стуле.

– Да ты шутишь! Серьезно? Где?

– В Салькомбе. У Билла там очень славный дом.

– Черт возьми. Много же у них на это времени ушло. Ну, я не удивлена. Билл человек небедный и целеустремленный. Начинал он носильщиком, а закончил владельцем строительной фирмы. Да еще и запатентовал новый вид асфальта, устойчивого к воздействию воды. Лет шесть назад его фирму выкупила какая-то большая европейская компания.

Они немного помолчали, и Марни воспользовалась моментом, чтобы встать и налить по чашке свежего чая.

– Как думаете, что случилось с Джоанной? – спросила Кейт. Марни поставила чашки на стол. – Мы изучили все материалы дела – ничего. И свидетелей нет.

– Честно? Я думаю, она стала жертвой серийного убийцы, – заявила Марни. – Думаю, она просто оказалась не в том месте не в то время. Я читаю много документальной литературы о преступниках, и статистика говорит, что в Британии все еще есть несколько серийных убийц, которых так и не поймали. А вот вы поймали маньяка, так ведь?

– Ну, да, – неловко ответила Кейт, пойманная врасплох.

– Целая куча маньяков убивали годами, прежде чем их смогли поймать. Говорят, Гарольд Шипман убил двести шестьдесят людей за тридцать лет… Деннис Нильсен, Питер Сатклифф, Фред и Роуз Вест – все они убивали людей в течение многих лет, и никто ничего не мог с этим сделать. В большинстве случаев их удается поймать только из-за случайности или глупой ошибки. И маньяки умеют делать так, что другие люди считают их абсолютно нормальными. Да что там нормальными, хорошими и приятными людьми. Как долго Питеру Конвею удавалось скрываться, пока вы не поняли, что убийца – это он?

Вопрос снова застал Кейт врасплох.

– Официально – пять лет, но мы думаем, что у него были и другие жертвы, которых не удалось опознать, – ответила она.

– Вот именно.

Кейт пробрала дрожь. Небо, виднеющееся в маленькое кухонное окно, затягивало темными облаками.

Она решила сменить тему:

– Джоанна говорила с вами о своей работе? О том, над чем она сейчас работает?

Марни покачала головой.

– Нет. Обычно мы просто обсуждали всякую ерунду, которую показывали по телевизору, говорили о парнях. Мне кажется, со мной она просто давала волю своим чувствам. Со мной вообще легко говорить.

– Она когда-нибудь упоминала про Ноя Хантли? О нем она писала статью.

Марни нахмурилась.

– Мы говорили об этом, потому что история вышла громкая. Об этом потом раструбили национальные газеты, а Хантли и вовсе вышвырнули из парламента.

– А после Джоанна не говорила, что снова разговаривала с Ноем Хантли? Или, может быть, упоминала о том, что ее приняли на работу в Лондоне?

– Нет. Зачем ей вообще снова разговаривать с Ноем Хантли? Он ее и в глаза больше видеть не хотел.