– Да.

Он помедлил.

– Просто однажды я понял, что с меня хватит, и уехал из Великобритании. Я вернулся домой в Барселону. Я ничего не сказал об этом своим знакомым из Эксетера, и в те дни у меня не было ни аккаунта в социальных сетях, ни электронной почты. И слава богу! Жить тогда было куда как свободнее.

– Вы когда-нибудь жили в коммуне на Валпол-стрит в Эксетере? Ею управлял Макс Джеспер.

– Пару месяцев, когда только приехал в Англию, да. По-моему, это было в начале 1996 года. Было еще очень холодно.

– Вы помните Макса Джеспера?

Хорхе рассмеялся.

– О да. Наверное, это самый ушлый парень из всех, кого я встречал. Но добрый и гостеприимный.

– Почему ушлый?

– По-моему, он никогда ни за что не платил. Эта старая развалина буквально рассыпалась на части. Потом он просверлил в счетчике отверстие, чтобы не капали счета за электричество, и ни разу с тех пор за него не платил.

– Вы платили за то, чтобы жить в коммуне?

– Да, но сущие гроши. Я уже и забыл, сколько, вроде фунтов пять в неделю или вроде того. У Макса была куча друзей, которые снабжали его бесплатной едой. В коммуне вообще было принято делиться. Помню, Макс хвастался, что в Великобритании сменилось три разных премьер-министра за все те годы, что он жил исключительно на пособие по безработице.

Кейт рассказала ему о том, что теперь Макс Джеспер владеет отелем.

– Вы это серьезно? Шикарный отель? Времена и правда меняются. Макс всегда говорил, что собирается воспользоваться правом о незаконном владении.

– У Макса Джеспера был парень? – спросила Кейт.

– Я бы сказал, у него было их множество. По-моему, большинство парнишек, попавших в коммуну, провели с Максом ночь или две. Но вообще постоянный партнер у Макса был. Его звали Ник, – сказал Хорхе.

Кейт и Тристан переглянулись.

– Ник Лейси?

– Да, вроде бы так. Ник Лейси: хорошо сложенный парень, высокий, густые светло-каштановые волосы. Он приходил один-два раза в неделю, иногда оставался на выходные. Часто приносил Максу еду или давал ему деньги, и по-моему, иногда к ним в спальне присоединялись и другие молодые люди… Послушайте. Это ведь все останется строго конфиденциальным?

– Конечно, – успокоила его Кейт.

– Я член прогрессивно-социалистической партии в парламенте, я счастливо живу в Европе, и ничего из моего прошлого не стало достоянием интернета. Никто из моих британских знакомых не знает, что со мной сейчас. И я бы предпочел, чтобы так это и осталось. К слову говоря, как вы вообще узнали мое имя?

Кейт рассказала про Эда, а также про попавшие к ним документы из архива полиции и коробку, на которой были написаны имена Дэвида Ламба и Гейба Кемпа.

– Рядом с именами был записан телефонный номер, – сказала Кейт. – Погодите минутку… – Она зарылась в сумку и в конце концов нашла распечатанную на принтере фотографию надписи. – Номер 07980746029 вам ни о чем не говорит?

Возникла пауза. Кейт заволновалась. Может, Хорхе начало смущать обсуждение его прошлого – в то время он все-таки был барменом весьма свободных нравов, а не депутатом парламента, – но тут он снова заговорил:

– Это мой номер телефона.

– Вы уверены?

– Да. Это мой первый телефонный номер.

– Джоанна Дункан, журналистка, исчезновение которой мы расследуем, записала ваш номер телефона на крышке коробки. Вы с ней встречались?

– Да. Она хотела кое о ком поговорить… – Хорхе вздохнул. – Это насчет одного человека, с которым у нас была связь. Он был довольно известен.

– Как его звали? – спросила Кейт, и Тристан бросил на нее взгляд.

– Ной Хантли. Он был депутатом парламента.

– Вы состояли с ним в отношениях?

– Вроде того, – тихо ответил Хорхе.

– Вы знали, что он женат?

– Да. Полагаю, ничего нового я вам не открыл?

– Его имя постоянно продолжает всплывать в нашем расследовании. Мы знаем, что он женат, но многие годы изменяет своей жене с молодыми мужчинами. Также мы слышали, что он мог пользоваться услугами секс-работников.

– Я не… Таким я никогда не занимался, – сказал Хорхе.

– Где вы встретили Ноя Хантли? – спросила Кейт.

– Он регулярно посещал коммуну, а когда я переехал, то частенько видел его в гей-барах. Он был весьма привлекательным мужчиной. С неплохим чувством юмора. Ему нравились молоденькие парни, и он любил доставлять им удовольствие.

– Вы спали с ним в то время, пока жили в коммуне?

– Да.

– Он когда-нибудь проявлял склонность к насилию?

Хорхе снова вздохнул.

– В жизни – нет. Но в постели его иногда заносило.

– Как?

– Однажды во время секса он попытался меня придушить, – тихо сказал он. – Такое случалось несколько раз, когда он напивался, но он всегда вовремя останавливался. В целом это меня не сильно беспокоило, в остальном наши отношения приносили мне удовольствие. По крайней мере, какое-то время.