Дервиш внимательно смотрел на искателей.

– Когда начнём?
– Спросил Глеб.

– У нас совсем нет времени, я хотел бы предложить начать сейчас!
– Ответил Дервиш.

Искатели осторожно заняли места в саркофагах вокруг колонны. Прозрачные ёмкости были такой величины, что они все вместе свободно могли бы разместиться в одной. Дервиш подошёл к чёрной секции и коснулся каменной панели. На ней ярко засветились символы. Пальцы Дервиша легко скользили по гладкому камню, касаясь разных знаков. На двух панелях, расположенных рядом, тоже зажглись символы. Дервиш перешёл к ним. Кристалл на колонне ярко засиял голубым светом. Искатели зажмурились, свет был ослепительным, как сварка. В воздухе поплыл резкий запах озона. Глеб внимательно прислушивался к своим ощущениям, запах озона лишь усилил его волнение. Понемногу проникающий сквозь сжатые веки свет начал ослабевать, как и запах, и Глеб немного расслабился. По его ощущениям, ничего не происходило. Постепенно Глеб начал ощущать покачивание и лёгкость в теле, как будто лежал в лодке, плывущей по воде. Тело охватило расслабление, всё более усиливающееся, перед глазами мелькали цветные всполохи, плыли круги и россыпи цветных точек. Его легко и плавно раскачивало, и несло в полном расслаблении. Он словно спал, но не покидал своё сознание...

Искатели сидели за столом и утоляли накативший на них необыкновенный голод плодами и соком. Вика взглянула на Глеба, и, смутившись, перестала жевать. Он улыбнулся:

– Слушай, такой аппетит разыгрался, словно целый день брёвна носил.

– Ага!
– Кивнула Вика.
– А самое удивительное, что просто лежали, ничего не делали!

Дервиш улыбнулся:

– Нормальная, здоровая реакция! Ешьте, как следует! Это было тестовое включение, проверка на реакции и совместимости. Сейчас будет первый сеанс. Снов не будет, сознание останется бодрствующим, спать будет тело. Вы будете слышать и понимать.

– И сколько нужно сеансов всего?
– С интересом спросил Слава.

– Пока затрудняюсь ответить.- Пожал плечами Дервиш.
– К примеру, ты потребуешь особого внимания, у тебя вспыльчивый характер, он предполагает трудности. Я думаю, что около десяти сеансов должно хватить.

– А что будет в конце?
– Спросила Вика.

– Вы останетесь людьми, но существовать будете в пятом измерении.

– Мы останемся здесь? В этом мире?
– Взволнованно воскликнула Вика.

– Конечно.

– А ты? Ты тоже в пятом измерении?
– Спросил Глеб.

– Мне доступно немного больше.

– Можешь рассказать?

– Вы сможете увидеть, когда закончите учиться. Ну, поели? Давайте за работу!

Глеб лежал в прозрачном саркофаге и бился в бреду. В этот раз всё было не так: он пылал, словно в огне, в ушах стоял свист. Тело ломало и крутило, мышцы то напрягались и натягивались, как канат, то становились невесомыми и неощущаемыми. Перед глазами полыхало пламя и бушевали потоки воды, голова горела, дыхание сбивалось, грудь сдавливали накатывающие судорожные сокращения, которые тут же проходили. Когда свист исчез, и сознание успокоилось, Дервиш помог ему встать. Глеб сел на краю саркофага и узнал, что прошли сутки. Искатели поели и упали на кушетки, провалившись в сон без сновидений.

Каждый следующий день ничем не отличался от предыдущих. Искатели завтракали, ложились в прозрачные ванны, и проводили в них сутки, потом плотно ели, спали, и снова ложились на свои места. Никто из них не знал, что сейчас - день или ночь. Дервиш понимал их состояние, и как мог поддерживал:

– Идти этой дорогой - это тяжкий труд, вы в этом убедились! И никто ничего не сделает за вас, если вы выбрали этот путь.

– Мы уже поняли, что за нас взялись серьёзно!
– Ответил Слава.

– Обратной дороги у нас нет!
– Добавил Глеб.

– Для вашего мира измениться - значит научиться любви и победить страх.
– Кивнул Дервиш.
– И вы должны победить страх, уничтожить его навсегда. Пора за работу!

Наконец, настал день, когда за завтраком он сказал искателям:

– Приборы показывают, что ваши тела готовы. Теперь наш план занятий меняется. Вы должны научиться мыслить ясно и чётко, видеть границы желаемого и действительного, исключая всякие иллюзии и самообман, безошибочно оценивать ситуации и положения вещей.

Он задумчиво сцепил на столе руки, глядя на них. Искатели закончили завтрак, и терпеливо ждали слов Учителя.

– В пятом измерении находиться небезопасно.
– Дервиш поднял глаза на искателей.
– Это не прогулка в сказочном лесу, а риск никогда не вернуться. Следите за чистотой мыслей, отбросьте эмоции. Управляйте мыслями без страха и сомнений, ведь они станут материальными: представите лесную поляну - поедите ягод, представите дикого зверя - он вас разорвёт. Будьте осторожны! Всё очень серьёзно.

Искатели в молчании прокручивали перед собой картинки, прекрасно понимая серьёзность предстоящего испытания. Дервиш поднял глаза на Глеба:

– Ты первый, Глеб! Первое занятие вы будете проходить по одному. Пока по двадцать минут. Я буду следить! Ничего не бойся, расслабься. Если возникнет опасность, я сразу отключу установку.

Глеб лёг в саркофаг, наблюдая, как медленно и бесшумно закрывается над ним его крышка. Звуки исчезли, внутри было полное безмолвие. Прозрачное стекло окрасилось светлым малиново-розовым сиянием, идущим изнутри его. Глеб услышал тихий дробный звук, словно шум двигателя приближающегося вертолёта. Он всё усиливался, ускорялся, пока не превратился в ровный гул. Затем его звук сделался тоньше, тон поднимался всё выше, превращаясь в писк, пока, наконец, не исчез совсем. Глеб лежал, но ничего не происходило. Он даже задремал, но сквозь дрёму ощутил, как внезапно заболело когда-то разорванное на тренировке сухожилие на правой ноге, о чём он давно уже забыл. Потом Глеб почувствовал лёгкое онемение и неприятную ломоту во всех мышцах. Он пошевелил пальцами рук, сжимая и разжимая кулаки, чуть согнул и разогнул ноги, вытянув их. Неожиданно пятки коснулись стеклянной стенки саркофага. “Когда это я успел сползти?” - подумал Глеб, и, почувствовав, как что-то в ладонях мешает сжать кулаки, поднял руки к глазам. Взглянув на них, он увидел, что пальцы стали немного длиннее и тоньше. Сонливость прошла, и Глеб с изумлением смотрел, как на его глазах пальцы действительно удлинились и стали тонкими и длинными, как карандаши.