— Как зачем? Ты что, совсем не понимаешь? — спросили они хором.

И опять кувалдой по колену!

Я и проснулся. Без четверти три.

Будильник прозвенеть не успел, я нажал кнопочку, отключая сигнал. Сел и стал думать, к чему бы этот сон? Ну, Шифферс женился, ну, я по телефону звонил насчет Лисы и Пантеры, но разве это причина для подобных снов? Даже не повод.

А для себя: какие у нас отношения? Равносторонний треугольник, вот какие у нас отношения. Очень прочная фигура, между прочим (каламбур!) Только я об этом никому не скажу. Как-нибудь обойдутся. Пусть читают Евклида, если невмоготу.

Я встал, дошел до столика, на котором стояла бутылка боржома. Полстакана, и довольно.

И почему этот брат во сне бил по колену? Нормально хожу, не болит. С чего ему болеть, колену-то?

И тут я споткнулся, и коленом об пол приложился! Нет, не очень больно, но всё же. Выходит, сон-то вещий.

А споткнулся я о «Капитал» Карла Маркса, который решил читать на ночь. Понемногу, по одной странице. Потому как уж очень серьезная книга. Вникать и вникать. И ведь публиковался «Капитал» впервые в рабочей газете, то есть рабочие девятнадцатого века, предполагалось, понимали. А я чем хуже?

Поднял книгу. Положил на тумбочку у кровати.

Три часа. Небо начинает светлеть. Самая короткая ночь в году. Тридцать два года в такую же ночь началась война. И не в четыре часа, а как раз в три. Интересно, объявлена сегодня в войсках повышенная готовность? А в войсках других социалистических стран? Теперь-то мы не одни, теперь у нас друзья. Немцы на нашей стороне, пусть и не все, а только ГДР. Венгры. Поляки, Чехи и словаки. Болгары. С румынами, правда, неясно. Но, думаю, румыны тоже поймут, кто настоящий друг, а кто так… политический собутыльник.

И потому любимый Чернозёмск может спать спокойно.

А вместе с ним и я.

Уснул. Что видел во сне — не помню, но проснулся в самом благоприятном расположении духа. Ждут впереди каникулы, весёлая пора, чирикают воробышки, коза кричит ура!

Вот только планов у меня на каникулы — никаких.

В отличие от сеньорит.

Ольга будет работать над пьесой. Рассчитывает закончить к сентябрю. Сотрудничество с ПиДи идет своим чередом. Перезваниваются, обмениваются рукописями. По почте. Почта от Ольги до ПиДи идёт два дня — если бросить бандерольку прямо в ящик почтового вагона поезда Чернозёмск — Москва. Можно здесь, в Сосновке, а можно и в Чернозёмске. Ольга купила-таки «Эрику», и печатает двумя пальцами. Овладевать слепым десятипальцевым методом не спешит. Мне по десять страниц в час печатать не нужно, говорит. Я столько не придумаю, на десять страниц за час. Купила и конвертов больших, и пару листов пятикопеечных марок, которые клеит с избытком. На всякий случай. И мечтает: хорошо бы иметь машинку типа телетайпа: ты пишешь, а копия тут же переправляется к соавтору. Куда быстрее дело бы шло. Но и так успеют, к сентябрю.

А Надежда будет комиссарить в сельхозотряде института. Студенты подрядились на сельхозработы нашей области. И будут работать не так, как мы осенью, забесплатно, а за деньги. Дело комиссара — обеспечить нормальные условия работы и четкое соблюдение договоров. Получше Саулина. Чтобы и жилье было, и питание, и заработать не менее трехсот рублей за два месяца. А в сентябре те, кто поработает в сельхозотрядах, на картошку не поедут. Такая вот комбинация. Большую часть времени Надежда будет проводить в штаб-квартире сельхозотряда, то есть в институте. С выездами в места дислокации.

Ну, а я пьес не пишу, разве что подброшу идейку-другую, да и то всё реже. И в сельхозотряд не пойду. Чем займусь? Есть частнособственническое желание обустроить подвал. Как следует оборудовать спортивную комнату, устроить фотолабораторию, а, главное, завести финскую баню. Вера Борисовна нашла бригаду армянских мастеров, хороших, с рекомендациями. То есть они жители Черноземска. Но армяне. Вера Борисовна будет контролировать процесс, а я, что я… Моё дело — оплачивать.

Справлюсь, не надорвусь.

А в сентябре можно будет устроить тренировочный сбор, в Одессе, в Сочи или в Ялте. Если не сорвётся моё участие в чемпионате СССР. Думаю, не сорвется. Но есть тонкости.

Я завтракал, летний салат и стакан простокваши, завтракал и строил планы. Без планов нельзя, плановое хозяйство залог успеха и процветания.

Потом решил съездить в город. Позвонил соседкам, не собираются ли они туда же.

Собираются. Только выпьют ещё стаканчик волшебной шипучки.

А что мешает такую шипучку делать у нас? Ацетилсалициловая кислота, лимонная кислота и питьевая сода — ничего особенного. Пропорции известны. Можно выписать порошком. Нумеро двадцать. И приготовят в любой аптеке безо всякой Германии. За копейки.

Наконец, девушки дошли до транспортабельных кондиций.

— Только ни слова о портвейне! — сказали они дружно, устраиваясь на диванчике.

Я тронулся. «Зим» и трогается, и едет очень плавно. Как поезд по хорошей колее. Потому довез без эксцессов.

Оставшись один, поехал в «Спорттовары». За полукилограммовыми гантелями. Раньше казалось, что гантелей всяких — море, а нет. Нет полукилограммовых. Есть на полтора, на три, на пять, а полукилограммовых нет.

Я взял разборные, те, где кружочки навинчиваются. Несущая часть, без блинков, как раз полкило. А там, глядишь, и до килограмма дойдем. Когда-нибудь. До кучи взял эспандер, компас и шагомер.