— Это просто костюм.

— Ага, то есть мы наконец перешли к диалогу, — усмехнулся я. — Всего четыре часа понадобилось. Так может и мантия, это просто мантия?

— Не просто, — раздался голос у меня за спиной. — Оставь нас, будь добр.

Когда я сказал, что в комнате нет ничего, кроме мебели и портрета, я имел ввиду и отсутствие дверей. Но это не сон, либо такой, что мой дар не действует в этих стенах.

Поэтому мужик в костюме просто встал и ушел мне за спину, а когда я попытался обернуться, то не смог. Такое ощущение, что мягкое и удобное кресло не позволяли мне пошевелиться.

Напротив стола уселся человек в мантии и посмотрел на меня уставшим взглядом.

— Какая встреча, магистр Ки. Ваши шрамы все так же мужественны, — поприветствовал я.

— Оставь, Лаэр, — отмахнулся тот. — Это не место для светских бесед.

Намек понял. Он тут не для того, чтобы спрашивать про Ская. Значит, нас либо слушают, либо записывают. Ну или что-то аналогичное, с учетом особенностей мира и места.

— Магистры нашли твой сон в калейдоскопе. Попытались найти твой якорь, но его нет. Разобрали твой сон на составляющие, чтобы найти твое прошлое.

— Ого, вы и так умеете? Про якорь сам не знаю. Но если бы спросил кто другой, у меня есть мыслишка где его искать.

— Благодарю за то, что избавил меня от своих похабных шуток. Якоря у тебя нет, а это базовая вещь, которую создает ловец, после того, как начинает ходить в калейдоскоп. И сон у тебя странный. Такое чувство, что он зародился всего год назад, может чуть больше. И при этом он как будто…

— И не мой вовсе, — подсказал я.

— Как будто он твой лишь отчасти. Будто бы он не полноценный. Как будто у тебя не было детства, не было жизни. Я видел ловцов, отрезающих свой сон и создающих себе новый. Но полностью отрезать и уничтожить сон невозможно, всегда остаются отпечатки в калейдоскопе. А у тебя их нет.

— Мне всего годик, — пожал я плечами.

— Глядя на твое поведение, начинаешь верить. Знаешь, кто такие Шики?

Я напрягся. Об этом говорил Стефан. Мой потерянный сон был с меткой Шики, это про татуировку на роже.

— Они чем-то не угодили калейдоскопу. И еще у них тату на лице.

— Метка Гипноса. Она проявляется, только если человек накинет свой сон наяву. Но у особо сильных отпечатывается и на коже без всякого сна. Черный цвет мантии, как у тебя, выдается только Шики.

— Но у меня нет никакой метки.

— Как и у твоего сна.

— И часто у вас в академии такие бывают?

— В академии не часто. Но определительные артефакты вроде мантий студиозов используют повсеместно. Они отличаются по силе и точности. Например, кресло в котором ты сидишь, показывает больше деталей и нюансов.

У меня в груди все похолодело, но я постарался не дергаться и не опускать взгляд.

— Не напрягайся, нам не нужно видеть твой браслет, чтобы знать его цвет.

Я медленно вытащил руку из кармана и уставился на зеленоватый металл, пересеченый дорожками извилистых рун. Посмотрел на магистра Ки и вздохнул.

— Если скажу, что это не мое, вы мне вряд ли поверите?

— Вообще ни на секунду. Но если ты кому скажешь поискать якорь в твоей заднице, то они могут и поверить, так что не рекомендую.

— Понял, никаких шуток про задницу.

— Что бы ты понимал, моя работа в академии заключается в том, чтобы курировать особенных студиозов. И следующие десять лет, судя по всему, будут для меня самыми трудными из-за твоего друга. А я уже не молод.

— Это вы про Хоупа? Зря вы так с его правым рукавом обошлись, он этого не простит.

— Я учту, — продолжил магистр серьезным голосом. — Знаешь, что обозначает лазурный цвет?

— Это все знают, — догадался я по тону вопроса.

— А ты?

— А мне-то откуда? Я же из Лира.

— Конечно, рассказывай. Я за свои века уже навидался ловцов из Лира. Ни один там даже не бывал. Сколько ни спрашивал, никто ничего толком рассказать не смог.

— Первое правило жителя Лира — никому не говорить о Лире.

— Ладно, признаю, из всех ловцов из Лира, ты самый Лиранутый.

— Почту за честь. Папенька будет мною гордиться.

— Лазурный, он как синий у ремесленников. А они в свою очередь — самые распространенные среди ловцов. По сути, ремесленники и есть калейдоскоп. Они основная движущая сила мира снов.

— Это как со сновидениями, — сообразил я. — Чем популярнее, тем сильнее.

— Что-то вроде. Лазурный цвет олицетворяет мир снов. А ловец, что определяется этим цветом, считается сыном бога.